Но это же не повод снимать героев и урны, героев, проходящих мимо урн, героиню, отчаянно (слишком) жестикулирующую на фоне урны… Шесть минут экранного времени городские урны делили кадры с главными героями.
Окей, допустим, оператор — рукожоп. Бывает, причуды генетики. Но куда смотрел Син? Он же как бы режиссер, у него есть глаза. Оба-два, правый и левый, я сама его грустные зыркалки видела, и они в порядке.
Дальше — актеры. Полфильма героиня (которая главная) по моим ощущениям была подшофе. Такие интересные у неё были жесты и реакции.
Главгер… Я просила взять на роль красавчика с покерфэйсом. И с этой задачей Син справился. Пока шла часть, где герой — ледышка, было приемлемо. Напомню: у парня проблемы с эмоциями. А у актера еще и с координацией. Отчего эпизод на катке смотреть было реально страшно.
Деревянную куклу поставили на коньки и выгнали на лед. Больно, очень больно глазам.
Второстепенные зато молодцы, можно сказать, вытянули на себе милую и непосредственную часть истории.
Но вот когда ледяной красавчик стал «оттаивать»… Эта ворона принялась биться головой о мебель. Точнее, о диван. Благо, он мягкий.
Я почти слышала, как Син им руководил: «Покажи, что ты в сомнениях». И этот… я не знаю, как его назвать. Буратино? Пусть будет так. Буратино надувает щеки и делает бровки домиком.
«Ты озадачен и не можешь найти ответы». Буратино… тужится, как при вполне естественном процессе. Мне, блин, всегда казалось, что ответы ищут не таким вот образом.
«Вспоминаешь особенные моменты». Стеклянный взгляд и лицо, начисто лишенное признаков интеллекта.
— Я больше не могу это смотреть, — простонала эта ворона с прокушенной щекой.
От негодования и шока закусила. Этот… буратино необструганный запорол почти всю историю. Как его вообще взяли на актерское⁈
Теперь понятно, за что разносил фильм Ян Хоу. Но при этом высоко оценил задумку и сценарий. Настолько, что допустил этот позор в эфир. И второе место еще дал.
Насколько плохи были третье и последующие? Даже думать не хочу.
— Милая, эта история — трогательная и добрая, — обнял мою раздосадованную тушку батя. — Вы с мамой очень хорошо постарались. Это обязательно оценят.
— Нет, — тряхнула головушкой эта ворона. — Больше никаких дареных историй. И за деньги тоже — нет. Правки, изменения — пожалуйста. Но не цельные сценарии.
Мама ринулась обнимать меня с другой стороны. Утешать на два голоса, убеждать, что всё не так плохо. И вообще, так многие делают. В низкобюджетных проектах какой только чуши не увидишь. Просто у меня стандарты высокие, заданные лучшими. Профессионалами в своем деле, многажды отмеченными наградами и премиями.
И всё же предки не смогли меня разубедить.
Это не значит, что я больше не создам ни одной истории. Не так категорично.
Но доверять воплощение моих идей абы кому — на эти грабли я больше не наступлю. Только проверенным людям.
Безумная мысль сверкнула яркой молнией: что, если не откладывать расширение творческой студии Бай Хэ до совершеннолетия?
Я так-то думала, что к тому времени наработаю имя и кой-какой капитал. Чтобы не ютиться в крошке-офисе. Дать людям отличные условия труда. Такие, чтоб их с работы выгонять приходилось, а не наоборот, когда из-под палки на завод (рынок, офис, любое другое рабочее место).
Когда мое имя сможет открывать самые разные двери. Пока что их чаще приоткрывают для меня. И видят в Мэй-Мэй одаренного, но маленького ребенка. Не равного. Даже мудрый Лянь Дэшэн — он смотрит на меня, как на любимую внучку, которой небеса отмерили таланта больше, чем другим.
Я признательна «киношному папке» за многое. Но хочется стоять на одном с ним уровне. А таковое в три года, да и в пять, и даже в десять — практически невозможно.
Сколько наград должна заработать эта ворона, сколько идеальных воплощений явить людям, чтобы обрести должный вес?
На этот вопрос у меня пока нет ответа.
Зато есть шальная мыслишка: а не пообедать ли нам с мамочкой и «опальным» режиссером, когда он вернется в столицу? Нынче он что-то вроде длительной выездной практики устраивает студентам. Многосерийный фильм с ними снимает. С упором на документализм, национальный колорит, процветание и разностороннее развитие Поднебесной.
Ян Хоу будет указан в титрах, но не как главный режиссер, а как руководитель проекта. Это не будет считаться нарушением соглашения о неконкуренции. Ведь проект не коммерческий, да и в списке режиссеров (и даже помощников) его фамилия не будет значиться. Руководитель — это другое. Понимать надо.
Мне кажется, что ход он делает верный (в том числе и политически). Вспомнить, что говорила мама при просмотре церемонии вручения статуэток «Летающие Апсары» про влияние правительства в распределении премий… А тут такая хвалебная песнь необъятной родине от щегла и его «птенцов». Зуб даю (всё ещё молочные идут в заклад), что эта «студенческая» работа не останется незамеченной «кем надо».
И вроде как дядюшка Бу не нашел себе нового пристанища (я про киностудию или хотя бы агентство).
Вопрос в том, что я могу им предложить? Будучи от горшка примерно двадцать два вершка?
