Это было немного спорным ходом. Но не менее опасным, чем пытаться замалчивать случай. Имелась свидетельница (это кроме нас, таких законопослушных), местные, опять же, были привлечены к удержанию Бянь.
И — как ящичек Пандоры — был кто-то, кто продал змеюке яд. Кто знает, не взыграет ли у продавца однажды совесть? Не заявится ли он сам в полицейский участок с признанием: «Я, такой-то, продал женщине порошок от крыс, в чем искренне раскаиваюсь. Но она так убедительно говорила, что до дрожи боится грызунов».
Маловероятно, но не исключено на сто процентов.
И у меня-таки свербело ощущение, что Мэйхуа о чем-то промолчала. Увы. Когда мать моя скрытная женщина молчит, бесполезно упорствовать.
Объяснения продюсер и режиссер приняли. Без восторгов, но и без возмущений. Собственно, у них не было особого выбора. Дело уже сделано.
Съемки приостановили. Дядю Ли с питомцами отправили в гостиничный номер. Во избежание, так сказать.
Мама, Жуй и самые важные люди из Зеленого лимона ушли совещаться. Под навес, выгнав оттуда всех на солнцепек. Даже меня очень нежно и деликатно попросили погулять с сестрицей Суцзу.
Гулять я решила поближе к народу. А то все старшие, кроме возрастного дядечки сценариста, отделились. Кто-то же должен побыть рядом с младшими (но не по возрасту).
— Два таких вопиющих случая! — причитал больше всех сценарист Ляо и хватался за сердце. — Бестолочи, решившие похоронить наш проект ещё до выхода на экраны. Сначала один допустил беспорядки, теперь другая затеяла убийство. У них и правда толстая кожа на лице.
Если что, глубоко несчастный господин Ляо здесь не по внешности двух бывших (уверена, что Бянь уволят прошедшим днем) сотрудников проходится. Толстая кожа на лице — это такая аллегория к репутации. За которую не боятся провинившиеся.
«Им всё нипочем», — с азиатской спецификой.
— Когда журналисты об этом пронюхают, — высказал кто-то из операторской команды. — А это случится — у них нюх на сенсации лучше, чем у этих собак — шум поднимут до небес.
— За меньшее закрывали кинопроекты, — буркнул звукорежиссер. — В том году актера на супружеской измене поймали. Папарацци заснял, как его с девицей легкого поведения выводят из отеля полицейские. Скандал — весь сериал на пятьдесят серий в мусорку. А у нас — уже два скандала с полицией. И отрава ещё.
О, это особая тема. В Поднебесной то самое за деньги — под запретом. Ага, и куча массажных салонов с особыми услугами. Караоке, где гостям «принцессы» наливают выпивку… Это как бы тоже нельзя, но если без «того самого», то ничего страшного. Штрафы какие-нибудь оплатят и дело с концами (тут хочется грубо пошутить, но по возрасту не положено).
А вот тех, кто пойман, кх-м, на горячем, действительно вполне могут арестовать. И да, в наручниках вывести, запихнуть в машину, затем отправить ночевать с «комфортом» в другой номер, уже не гостиничный.
В некотором роде это лазейка для жен, узнавших об измене их мужей. Можно отходить ссаными тряпками по лицу девицу, выпустить пар, но… Эффективнее вызвать полицию, заявив о том, что в таком-то номере такого-то отеля оказывают услуги эти… прости-господи.
Кроме вытаскивания из тепленькой кроватки изменника-мужа, супруга ещё сможет получить официальный акт о задержании. И вот он уже будет рассматриваться в суде, если до того дойдет, как бесспорное доказательство супружеской неверности.
И жена получит при разводе больше. А китайские жены — в большинстве своем — дамы продуманные. Выгоду не упустят.
— Я помню ту историю, — вздохнул один из помощников. — Там был всего один скандал с привлечением полиции. А у нас — сначала Сюэ Вэнь с пьяным вождением. Следом инцидент в парке Бэйхай. И теперь вот яд почти на съемочной площадке. Все три случая — с полицией.
— Всё кончено, — вякнул самый пессимистичный. — Нас просто закопают.
— Столько трудов зря… — нашлись с ним согласные.
Принялись бухтеть и накликивать неприятности все вокруг. Нагнетая, добавляя всё больше мрачных красок к грядущему…
— Хватит! — в какой-то момент я устала от галдежа. — Человек мог пострадать. И собаки тоже.
Нет, эта ворона не пропустила речь мамочки мимо ушей. Да, дяде грозило несварение. И, возможно, ещё какие-то нехорошие последствия. Не фатальные. Но ведь яд действует не мгновенно. Он успел бы и мелкого накормить. Гоу такой послушный — он бы съел всё предложенное. Пес и без того ослаблен.
Не для того мы спасали этот хвост, чтобы какая-то змея его травила!
Народ от моего окрика поутих.
— Об этом подумайте, — запальчиво предложила команде эта ворона. — А не о том, как арест повлияет на фильм. Думаете, мне всё равно? Или маме?
На эмоциях — каюсь, сорвалась — я начхала на остатки конспирации. Раньше только при своих выражалась без поправок на «будь проще». Прикрывалась мамочкой, когда нужно было что-то важное донести до окружающих. Но сейчас мама отправилась на совещание, а я… не удержала язык за зубами.
Образ «хорошей и очень послушной девочки» тоже трещал по швам. На глазах у всех.
