— Идем в гостиную, — сказал Володя, обернувшись, — составь мне компанию.
Она посмотрела на документы, с минуту колебалась, но, махнув на бумаги рукой, пошла следом. Одной рукой он держал прозрачный стакан и пил воду, второй — готовил кофе.
— Утром я видел, что у тебя катится слезинка по щеке. Плохой сон?
Стакан звякнул о столешницу. Володя не стал поворачиваться, чтобы не смущать ее.
— Да.
— Не хочешь поговорить об этом?
— Ты и так все знаешь…
Он недовольно покачал головой.
— Надо было разбудить тебя и вместе выйти на пробежку.
— Ну уж нет! Я вчера так устала.
Володя жевал ванильный мякиш бриоши, намазанный сливочным маслом. Предложил ей, но Зоя отказалась.
— Я уже попробовала. Садись ко мне, — она похлопала по месту на диване рядом.
Он опрокинул быстрым движением чашечку эспрессо и устремился к ней. Сел и положил ее ноги на свои колени. Взял с журнального столика два блокнота, и они начали рисовать эскизы новых костюмов для летней коллекции, тихо обсуждая модели. Бигли Чиппи и Чаппи лежали на полу, как раз в том месте, куда падал луч солнечного света.
Кто-то дернул ручку входной двери. Они вздрогнули от резкого звука.
— Кажется, я забыл повернуть замок, — улыбнулся Володя, продолжая рисовать. — Привет, Алекс!
Молодой человек пригладил темные кудри, растрепанные дыханием ветра, скинул ветровку на стул у входной двери и прошел к ним в гостиную.
— Привет! Какие же вы милые! — протянул сын.
— Прыгай к нам, обнимемся втроем.
— Нет, папа, я уже вырос, — он наливал апельсиновый сок в стакан, который оставил Володя. — Как вам показ? Конкуренты вас вдохновили? Или, может быть, подстегнули сделать что-то более оригинальное?
— Второе, — отозвалась Зоя, что-то набрасывая в блокноте.
— А как вам понравился манекенщик Алекс Ястребов? — он опустошил стакан и прошелся модельной походкой от огромного холодильника до окна.
— Волшебно! — Зоя перестала рисовать и теперь, откинувшись на диван, любовалась сыном. — Ты проявил свой талант уже в раннем детстве, когда вытаскивал из шкафов мою одежду и натягивал все и сразу на себя. Шляпы, очки, перчатки… У тебя всегда был отличный вкус!
— Да-да! — в глазах Алекса вспыхнула искорка веселья, — помнишь, когда я надел очки, шляпу, папин пиджак и накинул твою сумочку, начал дефиле, но запутался в шелковом шарфе и упал, разбив лоб?
Он снова изобразил модную походку по кухне-гостиной. Родители рассмеялись.
— Маленький шрам приходится скрывать до сих пор!
— Не преувеличивай, — успокоила мать, — его почти не видно.
— Какие у вас на сегодня планы? Я хотел вас пригласить к себе, познакомить с Ханне, со своей девушкой.
Зоя и Володя обменялись удивленными взглядами.
— Ооо! — протянула она с удовольствием. — Отличная новость! После обеда у меня есть кое-какие дела, но в шесть я абсолютно свободна.
— Мы обязательно придем, — заверил Володя.
***
Михаэль Андерсен закрыл на окне жалюзи песочного цвета, отчего его рабочий кабинет утонул в полумраке. Зоя легла на зеленую софу, а психотерапевт устроился в глубоком кожаном кресле за своим столом. Маленькие очки балансировали на кончике его носа. С того места, где он сидел, он наблюдал за малейшими движениями пациентки, хотя при этом сам оставался скрытым от ее взгляда.
— Сегодня я опять проснулась в слезах, — начала Зоя. — Мне снилось, что мать стоит надо мной, допрашивает и гневно трясет руками перед лицом.
От нахлынувшего воспоминания она сначала захлюпала носом, а потом начала рыдать. Выдернула из стоящей рядом коробочки один бумажный платок, чтобы успеть поймать слезинки и не испортить макияж. Доктор Андерсен, до этого что-то записывавший в рабочий блокнот, посмотрел на нее, сняв очки.
— Я вижу, что вы испытываете сильные эмоции. Но чтобы я смог вам помочь, вы должны рассказать мне подробнее. Что она хотела узнать у вас во сне?
— Она, как всегда, стыдила меня, а потом спрашивала, почему я не пришла на ее похороны… Я думала, что хотя бы после ее смерти мне станет спокойнее. Но она до сих пор не оставляет меня в покое. Снится или просто звучит голосом в голове — «у тебя в доме грязно!», «швы на всех твоих костюмах кривые!», «ты занимаешься ерундой, никто не купит твою одежду!». Когда я работаю дома, мне кажется, что она вот-вот ворвется и начнет опять меня отчитывать. Хочется скорее прибраться, в такие моменты с остервенением хватаю ведро и тряпку. Но потом останавливаю сама себя, понимая, что больше никто не будет меня ругать, что я давно выросла, что хозяйка в доме — я.
— Что с ней случилось? Вы мне не рассказывали, — Михаэль зашуршал карандашом в блокноте.
Зоя смотрела сквозь стеллажи, наполненные книгами, перебирая бумажный платок в руках.