Как только бо́льшая часть противников оказалась в поле зрения, я сорвался с места и бросился прочь. Полозы озлобленно зашипели вслед, но в тот же миг ряды домов слева и справа от них перестали существовать в новой череде разрушительных взрывов, разом унесших жизни десятков змеев и драгунов.
Оставшиеся в живых продолжили преследование. Они настигли меня на набережной и почти приперли к стенам Кремля. И тогда пришло время финальной части плана.
Ворожеи остановили распространение морока: исчез туман, огонь и вода в Москва-реке. Последнюю осушили специально, чтобы укрыть в русле боевых драгунов, которые сейчас покинули засаду и ударили по неприятелю единым фронтом.
Ворожеи поддержали управителей, послав во врагов кровавые иглы и серпы. На стенах загрохотали пушки, воздух раскалился от разрывов сгустков энергии и наполнился визгом подыхающих тварей. Помимо ядер в тварей полетели и упругие струи разработанного Тайной канцелярией раствора. Полозы от него не дохли, но теряли ориентацию в пространстве и шарахались в стороны.
Я первым атаковал неприятеля, промчавшись сквозь нестройные ряды, подобно урагану из черного абсолюта и золотого пламени. Злата вливала в меня столько своей силы, что вкупе со своим гневом, Чернобог превратился в настоящую машину смерти. Даже полозы второго класса умирали от ударов увеличившегося меча, не успевая даже понять, что их убило.
В образовавшуюся за моей спиной брешь тут же хлынул поток императорских драгунов. Мы разметали врага и заставили атакующих защищаться.
В тыл едва вошедшим в Москву извергам ударили солдаты армии Российской империи, которые ранее демонстративно покинули столицу под предводительством Кутузова. Их сопровождали драгуны из форпостов окрестных губерний.
Капкан захлопнулся!
Ожесточенный бой длился до самого утра, и лишь с первыми лучами рассвета нам удалось расправиться с врагом. Наполеон, к сожалению, сбежал с остатками своей армии. Но Москва была спасена и зачищена от полозов и их прихвостней.
И лишь начавшееся в конце битвы за столицу землетрясение дало понять, что мы пока не выиграли войну. Великий Полоз напомнил о себе и вновь затаился, позволив нам насладиться триумфом.
За жуткой и кровавой ночью пришло утро. Первые рассветные лучи озарили Москву. В их рассеянном свете императорские драгуны вальяжно расхаживали среди громадных туш полозов и добивали тех, кто еще шевелился. Солдаты стаскивали тела мертвых извергов в кучи, вывозили за город и сжигали. Дым от костров поднимался над крышами, но, к счастью, ветер уносил распространявшееся зловоние в другую от города сторону.
Я покинул Чернобога у набережной, чтобы его, как и других поврежденных драгунов, забрали на ремонт. По моим личным наблюдениям, доспех больше нуждался в чистке от сажи и крови, нежели в починке, но мастерам-порченым виднее.
Чернобог выпустил меня из своих цепких объятий легко. Он был доволен учиненным побоищем и теперь погружался в сладостную дрему в ожидании нового сражения. Никогда прежде вороненый драгун не проливал столько вражьей крови, так что мой авторитет, как управителя, для него стал безупречным.
После того, как мы с доспехом попрощались, я сидел на чудом уцелевшей лавочке и смотрел на свои дрожащие от перенапряжения руки. Присевшая рядом Злата положила на мои обожженные пальцы свои прохладные ладони и начала исцелять раны.
— Спасибо, — я чувствовал, как с каждой секундой боль уходит, оставляя лишь усталость.
— Ты славно бился, — голос девушки, доносящийся из-под скрывающей лицо вуали, звучал тихо и слабо. Ей тоже требовался отдых. — Множество полозов мертвы. Я не ощущаю никого из них поблизости от города.
— Это все благодаря тебе.
— Благодаря всем нам, — подняв голову, Злата оглядела усталых бойцов. — Вместе мы смогли дать отпор врагу. Но что дальше? — она убрала свои руки с моих.
— Париж, — я сжал и разжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Судя по всему, там сейчас настоящий рассадник полозов. Нужно раздавить их, пока они не пополнили свои ряды.
— Добить раненного врага — умно и прозорливо, — оценила Злата. — Но хватит ли нам сил?
— Это вопрос уже не ко мне, — попробовав встать, я со вздохом вновь опустился на скамейку — ноги казались ватными, перед глазами потемнело.
— Ты истощен, — констатировала факт Злата. — Выглядишь скверно.
— Но жить-то буду? — криво усмехнулся я.
— Если станешь реже делать глупости и рисковать — возможно, — кажется, под черной вуалью Злата улыбнулась своей странной и пугающей улыбкой.
— Значит, прогноз не утешительный, — со второй попытки я все же смог встать на ноги и с хрустом выпрямить затекшую спину.
Перед глазами плыли веселые «звездочки», от дыхания болело в груди, сердце колотилось, как сумасшедшее, да и трясло меня, как после работы с отбойным молотком. Но настроение оставалось приподнятым. Пусть победа и далась кровью, но от этого она становилась лишь дороже.
— И чего тебе не сидится? — возмутилась Злата, поудобнее располагаясь на скамье. Она придержала шляпку рукой, чтобы ту не сорвал усилившийся ветер. — Тебя же сейчас сдует.
