— Как и я вас, — я поспешно стянул перчатку и ответил на рукопожатие. Не смотря на возраст, хватка у полководца оставалась крепкой.
— Да у вас же пальцы ледяные, — Кутузов покачал головой. — Идите к огню и обогрейтесь. — Светлевший князь перевел взгляд на своего адъютанта. — Алексей, налейте нам коньяку, — после чего вновь обратился ко мне. — Михаил, вы голодны?
— Не слишком, — я покачал головой.
— Как угодно, — Кутузов не стал настаивать и, как только его адъютант подал нам бокалы, отослал его прочь со словами. — Нужно найти графу одежду потеплее.
Алексей с готовностью кивнул и покинул шатер, оставив нас наедине. Кутузов опустился на прежнее место и вновь уставился на огонь, грея в руках пузатый бокал с коньяком. Я последовал его примеру, но подвинулся чуть ближе к пламени, чтобы согреться. Сила управителя пусть и делала меня менее восприимчивым к холоду, но не до такой степени, чтобы разгуливать зимой по улице без головного убора и в одном костюме.
Чувствуя, как тело наполняется теплом, я ждал, когда Кутузов начнет разговор, попутно размышляя о суровости этой зимы. Понимаю, если бы мы находились на севере, но чтобы здесь, в Европе, и такая температура в декабре? Возможно, падение метеоритов как-то повлияло на климат или же это из-за пробуждения Великого Полоза…
— Михаил, — задумчивый голос Кутузова вырвал меня из размышлений. — Вам известно, какую миссию возложил на ваши плечи наш государь?
— Вместе с проклятыми драгунами мы должны сразиться с Великим Полозом.
— Лучше сказать иначе, — Кутузов испытывающе посмотрел на меня и сделал небольшой глоток коньяка.
— И как же?
Прежде чем ответить, светлейший князь прикрыл глаз и усмехнулся:
— Воронёные драгуны под вашим началом должны сразить Великого Полоза.
— Под моим началом?
— Именно, — поднявшись, Кутузов принялся мерить шатер широкими шагами. — Из всей пятерки я могу доверять лишь вам. Вы не раз доказали свою верность делу и понимание не только управления боевым доспехом, но и всей стратегии боя. Вы умеете и быстро принимать решения, и доводить начатое до конца, а это, прошу заметить, я ценю в людях прежде всего.
— Благодарю, — только и смог вымолвить я. — Но согласятся ли с таким положением дел другие управители?
— Уже согласились, — успокоил меня Кутузов. — Мы с ними говорили незадолго до вашего прибытия. Пусть они несговорчивые и смурные, но каждый в свое время прошел через жернова войны и не понаслышке знает, насколько важна субординация в армии. Моего приказа никто не оспорил, так что принимайте командование. Выступаем на рассвете.
— Так точно! — я поднялся и выпрямился.
— Расслабьтесь, граф, — криво усмехнулся полководец, — вы здесь как мой добрый друг, а не как солдат. По крайней мере, до тех пор, пока не началась атака. Там уж, извините, все равны. Поблажек никому не дам.
— Понимаю, — опустившись на стул, я отхлебнул коньяка и сразу почувствовал, как тепло расходится не только снаружи, но и изнутри.
— Вижу, вы хотите что-то спросить, — Кутузов тоже присел.
— Мне пришлось спешно отбыть, поэтому я не успел с должным усердием изучить карты, — повинился я. — Как называется город на нашем пути?
— Лейпциг, — светлейший князь неприятно поморщился. — Ожидалось, что Наполеон выставит на подходах к городу все свои войска. — В суровом голосе военачальника заскрежетала сталь. — Я ждал битвы, а получил лишь досадную помеху. Меньше ста тысяч извергов и четыре дюжины полозов, вот и все сопротивление.
— Мне кажется, нас просто хотели задержать. — В моей памяти проступали смутные и обрывочные знания о битве, прозванной «Битвой народов». Но она случилась в моем мире, где французов не заменили копиями. Здесь все произошло иначе…
— Так и есть, — согласился Кутузов. — Разведка никого не обнаружила, но я держу пари, что враг окопался в городе и затаился. Мы не можем рисковать, поэтому будем действовать наверняка.
— Войдем в город?
— Уничтожим город. — Твердо заявил Кутузов. — Если там нет людей, то и жалеть некого. Но будьте готовы ко всему. Перед тем, как мы подойдем к Парижу, враг наверняка попытается измотать нас. Если случится бой, то он будет кровавым. — Несмотря на приставку «светлейший», князь помрачнел лицом.
Я всецело разделял опасения полководца, а Чернобог в моем сознании ликовал, чуя скорую сечу.
Едва покинув шатер Кутузова, я направился к Распутину. Несмотря на то, что дорогу запомнил, от услуг адъютанта Кожухова отказываться не стал. Он, кстати, принес мне теплую одежду точно по размеру, чем заслужил отдельное человеческое спасибо. Правда, длинная офицерская шинель оказалась серого цвета, а не черного, как я предпочитал, но дареному коню в зубы не смотрят.
На полпути к шатру управителей воронёных драгунов, Кожухов замедлил шаг и обратился ко мне полушепотом:
— Ваша светлость, не сочтите за дерзость, но позвольте вас предупредить…
— О скверном нраве проклятых управителей? — прочитав вопрос в глазах собеседника, я позволил себе ироничную усмешку. — Уже наслышан, да и сам, порою, становлюсь совершенно невыносимым.
Мы остановились.
