— Возможно, я плохо вас знаю, — ничуть не смутился молодой адъютант, — но ваш характер ни в какое сравнение не идет с теми, кем вам предстоит командовать. Смелости вам не занимать, раз согласились принять такую ответственность.
— Или глупости, — справедливо рассудил я.
— Что, простите? — Алексей сделал вид, что не расслышал.
— У меня не было права отказаться, — пояснил я. — Если светлейший князь и генерал приказывает — нужно выполнять. Сами понимаете.
— Еще как, — в этот раз улыбка молодого человека вышла немного сконфуженной. — Но все же, вы могли отказаться, поверьте.
— Даже если и так, теперь точно поздно, — я только руками развел.
— Именно поэтому я и решил предостеречь вас, — теперь мой проводник заговорил едва различимым шепотом, который едва не тонул в завываниях студеного ветра. — Эти управители весьма круты нравом, ворчливы и вспыльчивы. Они не состоят в регулярных частях из-за своей неуправляемости. Именно она послужила причиной того, что их просто отослали как можно дальше от Москвы и велели защищать дальние рубежи от полозов. Исключение составили лишь вы и Распутин: тот слишком опытен и имеет таланты наставника.
— Учит он хорошо, — признал я. — Но характер у него тяжелый. Остальные намного хуже?
— Насколько мне известно — ненамного. Но их уважение следует еще заслужить, а на это у вас попросту нет времени. Так что, прошу, не задирайте их почем зря. Можете не слушать их советов, но делайте вид, что слушаете. Выкажете им свое уважение, и, думаю, у вас появится шанс хоть как-то управлять ими во время сражения.
— Весьма пессимистичный совет, — признался я.
— Скорее реалистичный. — Адъютант первым пошел вперед. — Вы скоро сами в этом убедитесь.
Я представил себе, как остаюсь наедине с Распутиным и еще тремя его копиями, все из которых одинаково упрямы, сварливы и злы. Зрелище, мягко говоря, не из приятных. Оставалось лишь надеяться, что у всех моих подопечных имеется тот же настой, коим унимал свою злобу и мой бывший наставник.
А еще хотелось бы верить, что Распутин, раз уж хвалил меня перед Императором, успел замолвить словечко и управителям. Впрочем, гадать не имело смысла. Мы приблизились к нужному шатру.
— Удачи, граф, — искренне пожелал мне Кожухов.
Я с благодарностью кивнул, и мы распрощались.
Стоять снаружи и собираться с мыслями не хотелось. Мужчины внутри шатра являлись управителями, а значит могли прекрасно слышать, как мы с адъютантом подошли ко входу. Любое мое промедление они могут счесть нерешительностью, а это не прибавит новому командиру авторитета в глазах ветеранов.
Откинув полог шатра, я вошел внутрь не слишком резко, но и не слишком медленно. Раскланиваться и заискивать мне не хотелось, поэтому совету Кожухова суждено было кануть в Лету.
— Господа, рад вас приветствовать, — мой голос звучал спокойной и учтиво, а взгляд оставался уверенным.
Внутри шатра за небольшим походным столом сидело четверо угрюмых мужчин в черных одеждах. Они пили водку, закусывали солониной и глядели на меня из-под густых низко опущенных бровей, словно стая голодных волков.
Распутина я знал, а остальные собрались ему под стать: с хищными глазами, узкими бледными губами, иссеченными шрамами лицами и длинными сальными волосами. Каждый непричесан и небрит, без знаков отличия и каких-либо признаков радости на лице.
— Граф Воронцов, — мой бывший наставник поднялся из-за стола и взглянул на своих знакомцев. — Вот и наш новый командир.
— Еще моложе, чем я думал, — прокряхтел самый старый из четверки — убеленный сединами морщинистый старик, чья тонкая рука не дрожала лишь когда подносила к обрамленному длинными усами рту стопку водки. Его бесцветные глаза не выражали ничего, кроме неприязни.
— А каким, по-твоему, должен быть курсант Академии, Влад? — хохотнул здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, а не на человека. На заросшем густой бородой лице выделялся лишь мясистый нос и колкий взгляд темных глаз. Говорил он раскатистым басом. — Или ты слишком давно закончил ее и все позабыл?
— С чего мне помнить такие мелочи? — незамедлительно оскалился старик. — Он еще и в солдатской шинели пришел…
— А еще он предпочел бы, чтобы о нем не говорили так, будто его тут нет, — не дожидаясь приглашения, я прошел вглубь шатра, уселся за стол и стянул перчатки, положив их рядом. — Нальете?
Старик грозно встопорщил усы и раскрыл было рот, но его бесцеремонно перебили.
— Дерзкий, — криво усмехнулся третий тип, чем-то неуловимо похожий на Распутина, только чуть выше и пошире в плечах. Его тронутые сединой волосы ниспадали ниже плеч, а всклокоченная борода, наоборот, оставалась довольно короткой. — Мне нравится. Напоминает каждого из нас в молодости.
— Граф более осмотрителен, чем мы в его годы, — с толикой печали произнес Распутин. — Помните, я говорил, что он не подвержен проклятью воронёных драгунов в той же степени, что и мы?
— А еще ты говорил, что он хорош в бою, — недоверчиво прищурился старик, после чего толкнул в мою сторону пустую стопку. — Наливай сам, тут для тебя прислуги нет.
