— Хорошо, я доложу генералу, — кивнул Кожухов. — Но до получения ответа вы должны оставаться на позиции.
— Тогда поспешите, — посоветовал я, и повел своих людей к боевым доспехам.
Не говоря друг другу ни слова, мы заняли места в своих драгунах. Не успели обручи сомкнуться на моих запястьях, как вокруг тела сразу же обвилась Злата.
— Познакомились? — коротко спросила она, чувствуя мою решимость.
— Вроде того, — неопределенно отозвался я.
— Они злые?
— Еще какие, — несмотря на тон, которым это было сказано, сие обстоятельство не слишком меня смущало. Наоборот, если получится направить гнев управителей на единого врага, у нас появится хороший шанс на победу над Великим Полозом.
Злата ничего больше не сказала, просто привычно положила голову на спинку моего трона.
— Пока не попрошу — не проявляй себя, — предупредил я ее. — Кто знает, как отреагирует мой отряд.
— Хорошо, — покладисто согласилась змейка. — А что мы сейчас станем делать?..
Едва она договорила, как вой ветра в клочья разорвал единый пушечный залп. Ядра со свистом пролетели сквозь снег и с грохотом врезались ближайшие дома. Императорские драгуны поддержали огонь, полностью уничтожив несколько улиц Лейпцига.
Я с тревогой посмотрел на свой отряд. Никто даже не дернулся. Шлемы воронёных драгунов были обращены ко мне. Все ждали приказа. Выказав понимание кровожадности проклятых управителей и пойдя против воли Кутузова, я, возможно, не оправдал ожиданий полководца, но набрал баллов у своих подопечных. Размен в мою пользу, ведь прикрывать мою спину в бою будут именно они, а от нашей общей миссии зависит судьба человечества.
— Огонь! — коротко скомандовал я, и сокрушительный залп черной ярости накрыл город.
Обстрел длился до тех пор, пока черный дым не заволок все небо, а впереди не осталось ни единой уцелевшей постройки. Незадолго до финального залпа к Чернобогу подскакал Кожухов на пегой кобыле.
— Генерал приказывает вам возглавить атаку! — крикнул он и, получив мой короткий кивок, умчался прочь к ставке командования.
— Ну, сейчас пойдет потеха, — прогудел усиленный драгуном голос Степана Гарчина. — Веди, командир.
Стоило отгреметь последнему залпу, как я приказал:
— Вперед!
— За Бога! Царя! И Отечество! — прокричал Тихон, и его усиленный драгуном голос, словно благословение перед битвой, разнесся по всему лагерю нашей армии.
Бойцы встретили его воинственным ревом.
Чернобог сорвался с места и первым понесся навстречу судьбе.
Рассекая вьюгу и густой черный дым, Чернобог первым ворвался в оставшиеся от Лейпцига руины. Совместный огонь артиллерии и драгунов не оставил от города камня на камне: лишь дым, пепел и обломки. Огонь жадно пожирал обвалившиеся крыши и облизывал каменные остатки фундаментов.
Некогда уютные улочки засыпали дымящиеся обломки, которые скрежетали под ногами Чернобога. Лишь этот звук, вой ветра и потрескивание пламени — единственные звуки, что царили сейчас в Лейпциге.
Четверо воронёных боевых доспехов замерли за мной, образуя подобие клина. Остальные императорские драгуны выжидали на позиции чуть в отдалении, готовые в любой момент прийти на помощь. Часть управителей повели свою броню в обход слева. У них были свои приказы, у нас — мои…
Чернобог поднял правую руку и жестом призвал отряд двигаться вперед. Шаг за шагом мы углублялись в облака дыма и сажи, что резко контрастировали с нетронутой снежной белизной на окраинах.
Несмотря на воцарившуюся тишину, город не казался мне безжизненным. Я ощущал прикованные ко мне чужие взгляды. Холодные, голодные и полные ненависти. Они обжигали даже сквозь толстые слои абсолюта, но не приносили боли, лишь ощущение приближающейся опасности.
Краем глаза я заметил, что идущий справа Кощей Распутина выставил перед собой руку и призвал печати, выискивая цели. Он ощущал то же, что и я, но пока не видел, по кому вести огонь. Среди дыма сновали размытые тени, след которых не содержал ни капли тепла. Но это вполне могло быть и разыгравшееся воображение — слишком незначительная причина, для возобновления пальбы.
— Они здесь, — словно прочитав мои мысли, прошептала Злата. — Чувствую их.
— Сколько? — продолжая вглядываться в дым, спросил я.
— Не знаю, — голова змейки медленно качнулась из стороны в сторону, — они сокрыты тенью…
— Тенью?
— Как я скрываюсь в тени Чернобога, так и выводок моего создателя прячется в его тени.
— Великий Полоз здесь? — теперь уже и я поднял руку, призвав печати.
— Мне не ведомо, прости, — Злата вздохнула. — Одно могу сказать: будь он здесь, земля под нами не хранила покой.
Я ощутил одновременно и облегчение, и раздражение от того, что главный враг не заглянул на огонек. Но ничего, мы еще встретимся. Обязательно. А пока…
Мы вышли на то, что меньше часа назад служило городу площадью. Проходя мимо одной из оставшихся после обстрела воронок, я заметил, что в ней кишат личинки. Мгновение спустя на них опустилась нога Кощея, превратив червей в липкое месиво. Распутин поводил сапогом своего драгуна из стороны в сторону, кажется, наслаждаясь тонким пронзительным писком подыхающих мелких полозов.
