— Вы верно подметили, Константин, — Строганов повернулся и выпрямился, едва не ударившись головой о низкий для себя потолок. — Граф Воронцов еще юн, поэтому не видел того, что видел я. Простите, Михаил. Надеюсь, вы не в обиде на меня за подобные слова? — пытливый взгляд карих глаз оценивающе скользнул по мне.
— Вовсе нет, — я покачал головой. — К тому же, я разделяю ваши опасения касательно сохранности государя.
Строганов удовлетворенно кивнул, а Кочубей, наоборот, нахмурился.
— Мы все держали в секрете. К тому же, Александра Павловича сопровождает Аглая, а пока она рядом, нашему государю ничего не угрожает.
— Настороженность никогда не бывает излишней, Константин, — поддержал меня и Строганова Орлов.
— В таком случае, я доверю это вам, господа, — сдался Кочубей. — Вашей осторожности вполне хватит на всех нас.
— Если что-то пойдет не так, все мы будем защищать государя, Константин, — серьезно заявил Строганов. — Вам придется озаботиться собственной безопасностью исключительно своими силами.
Судя по глазам Кочубея, он улыбнулся и развел руками:
— Тогда я обречен, друзья. Попрошу вас передать моей жене и детям, что я их всегда любил, но умер исключительно из-за собственной недальновидности.
— Друг мой, — проникновенно произнес Строганов, — вы неисправимы.
— Да-да, — Кочубей встал и потянулся. — Горбатого исправит только могила, но, надеюсь, не в ближайшее время.
— Мы все тоже надеемся, что до могилы еще далеко, — кивнул Орлов и тоже выглянул в окно. — Что-то государь задерживается…
— Правители не задерживаются, Григорий, они приходят, когда сочтут нужным, — подметил Кочубей. — А вот нам надобно завсегда являться вовремя, дабы выразить им свое почтение. Это я, кстати, не только об Александре Павловиче, но и об Императоре Франции. Едва ли он обрадуется, если мы заставим его ждать.
— Радость Наполеона меня мало заботит, — отмахнулся Строганов, возвращаясь к окну. — Он был бы рад нашей гибели едва ли не больше, чем успешным переговорам. — Добавил он через плечо. — Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то я бы всеми силами отговаривал нашего государя от этой сомнительной авантюры.
— Чрезвычайные обстоятельства? — я вскинул бровь.
— Пробуждение Великого Полоза, — пояснил мне Орлов. — Все эти подземные толчки и активность тварей ощущаем не только мы. Происходящее вызывает беспокойство у всех правителей. Никто не знает, где именно враг нанесет первый удар, посему никто не желает рисковать и тратить ресурсы понапрасну.
Я ожидал услышать нечто новое, но причина оказалась не только знакомой мне, но и весьма банальной. Наполеон не пошел бы на мир, если бы не полозы, а это значит, что он вынужден говорить с Императором. Ни о какой доброй воле или стремлении остановить войну из-за убийств и потерь и речи не идет. Все решает исключительно выгода.
Высокие ставки и политически интриги никогда не были мне близки, поэтому я лишь кивнул и оставил реплику Орлова без комментариев. Если Император решил действовать, значит, так надо. Мне же остается выполнить свою часть работы так, чтобы все мы вернулись домой.
Не успел я об этом подумать, как ощутил явственное присутствие Златы. Она была совсем близко и чем-то встревожена. Поток ее мыслей в моем сознании напряженно пульсировал.
— Господа, я проведаю свою лошадь, — сообщил я.
Орлов и Строганов равнодушно кивнули, а вот Кочубей плотнее запахнулся в свой плащ и пробормотал:
— Эх, молодость, когда-то и у меня хватало здоровья бродить под дождем.
Никто не отреагировал на реплику Константина, и я вышел за дверь и направился к лошадям. На подходе к животным мое внимание привлек золотой цвет среди зелени.
— Что-то грядет, — шепнула мне змейка, показываясь из травы. — Я слишком далеко ушла от Чернобога, и меня почуяли.
— Змеи? — сразу же насторожился я, мысленно выругав себя за то, что утащил дочь Великого Полоза так далеко. — Какого они класса?
— Не знаю, — змея быстро юркнула в траву. — Я отвлеку их и уведу прочь, а потом вернусь в дом в Москве. Береги себя, Михаил.
— И ты, — произнес я уже в пустоту — Златы и след простыл.
— Что случилось? — дверь распахнулась, и на пороге появился хмурый Строганов. Он быстро окинул окрестности внимательным взглядом и уставился на меня. — С кем ты говорил?
— С лошадью, — не моргнув и глазом солгал я, похлопав сильное животное по шее. — Мой конь остался в имении, а с этой красавицей мы пока не до конца нашли общий язык.
— Понимаю, — серьезно кивнул Строганов, подходя ближе. — Моя лошадь пала на поле брани. Пришлось привыкать к новой. Мой вам совет, Михаил, — перевезите своего коня ближе. Их доверие дорогого стоит.
— Непременно, — пообещал я. — Как только отстрою конюшни.
Строгонов хотел сказать что-то еще, но мы оба одновременно развернулись в сторону столицы.
— Слышите? — тихо спросил Строганов, чей голос почти растворился в шуме усилившегося дождя.
— Всадники, — также негромко отозвался я. — Двое. Один легче другого. А за ними…
