Ганси, стоя по другую сторону машины, откинул голову назад, чтобы посмотреть на грозовые облака – живые существа, движущиеся по небу башни. Вдали они были почти одного цвета с синими горами. Дорога напоминала пятнистую сине-зеленую реку, которая, змеясь, устремлялась к городу. Непрямой свет солнца тоже был особенным – почти желтым, густым от влажности. Не считая птичьего пения и медленного, далекого ворчания грома, стояла тишина.
– Надеюсь, погода не испортится, – заметил Ганси.
Он быстро направился к разрушенной церкви. Блу уже поняла, что именно так Ганси и перемещался – стремительным шагом. Обычная ходьба предназначалась для простых смертных.
Стоя рядом с ним, Блу, как всегда, подумала, что при свете дня церковь выглядит еще более зловеще. Трава по колено и деревца высотой с Блу, растущие среди разрушенных стен, меж обрушившихся кусков кровли, тянулись к солнцу. Ничто не намекало, что здесь некогда были скамьи и паства. Во всем этом ощущалось нечто тусклое и бессмысленное. Смерть без загробной жизни.
Блу вспомнила, как стояла тут с Нив несколько недель назад. Она задумалась: действительно ли Нив ищет ее отца, и если да, что она намерена с ним сделать, когда найдет его. Еще Блу подумала про духов, входивших в церковь. А вдруг Ганси…
Он сказал:
– Такое чувство, что я здесь уже был.
Блу не знала, как ответить. Она уже частично открыла ему правду про канун дня святого Марка и понятия не имела, стоит ли рассказывать остальное. Кроме того, это и не казалось правдой. Стоя рядом с Ганси, абсолютно живым, Блу не могла вообразить, что он умрет меньше чем через год. На нем была сине-зеленая рубашка поло, и в голове не укладывалось, что человек в такой рубашке скончается не от сердечного приступа на зрительской трибуне в возрасте восьмидесяти шести лет.
Блу спросила:
– Ну, что показывает твой измеритель магии?
Ганси показал ей датчик. Костяшки пальцев у него побелели – как будто они выпирали сквозь кожу. На поверхности прибора вспыхивали красные огоньки.
Ганси сказал:
– На одном уровне. Как тогда, в лесу.
Блу осмотрелась. Вероятнее всего, это была чья-то частная собственность, даже земля, на которой стояла церковь, но участок за ней казался относительно уединенным.
– Если мы пойдем туда, нас с меньшей вероятностью подстрелят за нарушение границ. Держаться в тени мы не можем – из-за твоей рубашки.
– Аквамарин – прекрасный цвет, и я не понимаю, почему должен стыдиться из-за того, что я его ношу, – заметил Ганси.
Но его голос звучал слабо, и он вновь оглянулся на церковь. В ту минуту – растрепанный, с прищуренными глазами и неопределенным выражением лица – он выглядел младше, чем когда-либо. Юным и, как ни странно, напуганным.
Блу подумала: «Я не могу ему сказать. И никогда не смогу. Надо просто постараться и сделать так, чтобы этого не произошло».
Затем Ганси, вновь сделавшись обаятельным, указал на ее фиолетовое платье:
– Веди меня, баклажан.
Прежде чем они пустились через заросли, Блу нашла палку, чтобы ворошить траву в поисках змей. В воздухе пахло дождем, земля гудела от грома, но погода пока не портилась. Прибор в руках Ганси неуклонно мигал красным. Цвет сменялся на оранжевый, когда они отклонялись от незримой линии.
– Спасибо, что пришла, Джейн, – сказал Ганси.
Блу недобро взглянула на него.
– Не за что, Дик.
Ганси явно смутился.
– Пожалуйста, не надо.
Искреннее выражение боли на его лице напрочь лишило Блу возможности позлорадствовать.
Она пошла дальше.
– Ты единственная, кого это, кажется, не смущает, – спустя несколько секунд сказал Ганси. – Не то чтобы я привык к мистике, но я и раньше сталкивался с необычными вещами. Наверное, я просто… Но Ронан, и Адам, и Ной – они все… как будто оторопели.
Блу притворилась, что ей известно значение слова «оторопели».
– Я с этим живу. Ведь моя мать ясновидящая. Все ее подруги тоже. Нет, это не то чтобы нормально. Но я всегда думала, что они именно так себя чувствуют. Ну… когда видят то, чего не видят другие.
– Я потратил много лет, пытаясь этого достичь, – признал Ганси.
Что-то в его голосе удивило Блу. Но лишь когда он заговорил вновь, она поняла, что точно таким же тоном он обычно обращался к Адаму.
– Полтора года я искал линию Генриетты.
– Это оказалось то, чего ты ожидал?
– Я сам не знаю, чего ожидал. Я прочел всё об эффектах, которые дает линия, но никогда не думал, что будет настолько явно. Говорящих деревьев я точно не ждал. И не надеялся, что это произойдет так быстро. Я привык получать по одной подсказке каждый месяц, а затем выбиваться из сил, пока не появится следующая. Но только не так… – Он замолчал, и его улыбка стала широкой и благосклонной. – И это всё благодаря тебе. Ты наконец навела нас на линию. Я готов тебя расцеловать.
Хотя он, очевидно, шутил, Блу шарахнулась.
– Ты что?
Блу спросила:
– Ты веришь в предсказания?
– Ну, я ведь ходил к экстрасенсу, не так ли?
– Это ничего не значит. Куча народу ходит к экстрасенсам просто по приколу.
