— Я пытаюсь решить, когда мне следует позвонить Блу.
Говорить подобное вслух, было сродни приглашению для Ронана насмехаться и издеваться, но это был один из тех фактов, которые должны были быть признаны.
Ноа сказал:
— Он послал ей цветы.
— Откуда знаешь? — требовательно спросил Адам, скорее огорченно, чем любопытствуя.
Ноа только улыбнулся такой загадочной пространной улыбкой. Он пнул с триумфальным видом кусок фанеры.
— Экстрасенсу? Ты вообще знаешь, что это за место было? — спросил Ронан. — Дворец кастрации. Если ты собираешься встречаться с той девицей, тебе надо было бы послать ей свои яйца вместо цветов.
— Ты неандерталец.
— Иногда ты говоришь, как Гэнси, — заметил Ронан.
— А то ты порой так не говоришь.
Ноа рассмеялся своим хрипловатым, почти беззвучным смехом. Ронан сплюнул на землю рядом с БМВ.
— А я и не знал, что «карлик» была во вкусе Адама Периша, — сказал он.
Он говорил всё это не серьезно, но Адам вдруг очень устал от самого Ронана и бесполезности. С того дня драки у Нино, Ронан уже получил несколько уведомлений в его студенческом ящичке Аглионбая, предупреждающих его о всяких ужасах, которые могут с ним случиться, если он не начнет улучшать свои отметки. Если он не постарается вообще получать их. Вместо этого, Ронан был здесь и мастерил пандус.
Некоторые завидовали деньгам Ронана. Адам завидовал его времени. Быть богатым, таким же как Ронан, чтобы только ходить в школу и больше ничем другим не заниматься, чтобы иметь такую роскошь, как время, которое можно использовать только на учебу, написание статей и сон. Адам никому бы не признался в этом, тем более Гэнси, что он чертовски устал. Он устал впихивать выполнение своей домашки в перерывы между работами на неполный день, урывками сна, как-то находить время в перерывах в охоте на Глендовера. Работая, он чувствовал, сколько времени потрачено даром: через пять лет всем было бы плевать, работал ли он на заводе по производству трейлеров. Всех только бы и интересовало, закончил ли он Аглионбай с отличными отметками, или разыскал ли он Глендовера, или был ли он еще жив. А Ронану не надо ни о чем таком переживать.
Двумя годами ранее Адам принял решение поступить в Аглионбай, и в его голове это было своего рода из-за Ронана. Его мать отправила его в продуктовый магазин со своей кредитной картой — все, что было на ленте, это тюбик зубной пасты и четыре банки равиоли для микроволновки — и кассир только что сказала ему, что на банковском счете его матери недостаточно средств на эту покупку. Хотя это была не его ошибка, было что-то оскорбительное и личное в моменте, когда он, сгорбившийся в начале очереди, выворачивал карманы, притворяясь, что у него должны быть наличные, чтобы заплатить за покупку. Пока он мешкал, бритый парень, стоящий следом, спешно передвинулся, провел своей картой по считывающему устройству на кассе и собрал все его продукты за пару секунд.
Даже то, как этот парень двигался, припомнил Адам, сразил его: уверенный и небрежный, плечи расправлены, подбородок наклонен — сын императора. Так как кассир снова провела по терминалу картой Адама, они оба притворились, что машина не считала магнитную ленту. Адам наблюдал, как другой паренек вышел к бордюру, где ожидал черный сияющий автомобиль. Когда он открыл переднюю дверь, Адам увидел еще двоих ребят, одетых в свитеры с вороном на груди и галстуки. Они были презренно беззаботны и делились напитками.
Ему бы пришлось оставить коробки и зубную пасту на ленте, глаза жгли непролитые слезу стыда.
Он никогда не хотел быть кем-нибудь другим так сильно.
А его голове тем парнем был Ронан, хотя, оборачиваясь в прошлое, Адам думал, что, может быть, и нет. Он бы не был достаточно взрослым на тот момент, чтобы иметь водительские права. Это просто какой-то другой студент Аглионбая с рабочей кредитной картой и изысканным автомобилем. И еще тот день не был единственной причиной, по которой он решил бороться, чтобы поступить в Аглионбай. Но тот день процесс ускорил. Память представляла Ронана, беззаботным и поверхностным. Но с неповрежденной гордостью, и Адама, запуганного и оскорбленного, пока следом за ним в очереди ждали пожилые дамы.
Он все еще не был тем пареньком с обложки журнала. Но он был близок.
Адам посмотрел на свои поношенные, старые часы, чтобы узнать, на сколько опаздывал Гэнси. Он сказал Ронану:
— Дай мне свой телефон.
С поднятой бровью, Ронан поднял телефон с крыши БМВ.
Адам набрал номер экстрасенса. Звонок прозвенел дважды, а затем хрипловатый голос произнес:
— Адам?
Подражая звуку его имени, Адам ответил:
— Блу?
— Нет, — сказал голос, — Персефона.
Потом кому-то позади:
— Десять долларов, Орла. Это была ставка. Нет, он не сказал вообще ничего. Видишь?
Потом вернулась к Адаму:
— Извините за это. Я ужасна, когда вовлечена в конкуренцию. Ты — тот в футболке с Кока-Колой, верно?
Адаму понадобился момент, чтобы понять, что она имеет в виду футболку, которую он одевал на предсказание.
— Ох, ага.
— Как чудесно. Пойду, позову Блу.
