Когда Гэнси увидел линии Наска сам, массивные, странные и симметричные, он понял, что не сможет успокоиться, пока не отыщет Глендовера. Сначала его поразил масштаб линий — десятки и десятки метров любопытных рисунков посреди пустыни. Он был ошеломлен аккуратностью. Рисунки были математически совершенны и безупречны в своей симметрии. И последние, что нанесло ему удар прямо под дых, был эмоциональный импульс, таинственная, холодная боль, которая бы не ушла. Гэнси почувствовал, что не сможет жить, не зная, означают ли что-то эти линии.
Это была единственная часть его охоты за Глендовером, которую он, казалось, никогда не мог объяснить людям.
— Гэнси, — сказал Адам. — Что это там?
Вертолет замедлил ход, так как все четыре пассажира вытянули свои шеи. Сейчас они были глубоко в горах, и земля поднялась навстречу им. Все вокруг колыхалось, примыкая к загадочным зеленым лесам, которые уходили в темное море над ними. Среди склонов и оврагов, каким-то образом, было наклоненное, покрытое зеленью поле, отмеченное бледным разломом линий.
— Это фигура? — спросил он. — Хелен, стой. Остановись!
— Это же тебе не велик какой-нибудь, — требовательным голосом, сказала Хелен, но движение вертолета приостановилось.
— Смотрите, — сказал Адам. — Вон там крыло. А там клюв. Птица?
— Нет, — возразил Ронан холодным и ровным голосом. — Не просто птица. Это ворон.
Медленно, увиденные очертания, стали ясны и для Гэнси, появляющаяся из разросшейся травы: птица, да, шея повернута назад, и крылья сжаты, будто в книге. Перья хвоста распушенные, и когти упрощены.
Ронан был прав. Даже стилизованные окружность головы, прилично большой клюв и кружево перьев на шее делали птицу безошибочно вороном.
У Гэнси по коже пробежали мурашки.
— Опусти вертолет, — тот час попросил он.
Хелен ответила:
— Я не могу приземлиться на частной территории.
Он бросил умоляющий взгляд на сестру. Нужно было записать GPS координаты. И сделать фото для его записей. Он должен был сделать набросок в свой журнал. Но больше, чем что-либо, он желал коснуться линий птицы и сделать их реальными в своей голове.
— Хелен, две секунды.
Она вернула знающий взгляд, это был такой снисходительный взгляд, который мог бы нести аргументы, когда он был младше и легче раздражался.
— Если собственник земли обнаружит меня здесь и решит выдвинуть обвинения, я могу потерять лицензию.
— Пару секунд. Ты видела. Здесь никого в радиусе многих миль, нет домов.
Пристальный взгляд Хелен был очень прямым.
— Я рассчитывала быть у мамы с папой через два часа.
— Две секунды.
Наконец, она закатила глаза и откинулась в кресле. Покачав головой, она вернулась к панели управления.
— Спасибо, Хелен, — сказал Адам.
— Две секунды, — мрачно повторила она. — Если ты не закончишь к тому времени, я взлетаю без тебя.
Вертолет приземлился в пяти метрах от странного сердца ворона.
Как только вертолет коснулся земли, Гэнси выпрыгнул из кабины прямо в траву высотой по пояс, как будто бы местность была ему знакома, Ронан рядом. Через открытую дверь вертолета Блу слышала, как он назвал имя Ноа в телефонную трубку перед тем, как повторить GPS координаты этого поля. Он был энергичен и силен, словно король в своем замке.
Блу, с другой стороны, была несколько медлительнее. По множеству причин. Ее ноги немного затекли после полета. Она не была уверена, что не сказать всю правду Гэнси о кануне дня Святого Марка было правильным решением, и ее беспокоило, что Ронан пытался заговорить с ней снова.
В центре поля пахло замечательно: травой, деревьями, где-то водой — всем этим сразу. Блу думала, она могла бы тут счастливо жить. Рядом с ней Адам прикрыл глаза. Он смотрелся тут как дома, волосы того же оттенка коричневого, что и верхушка старой травы, и он выглядел боле красивым, чем Блу помнила. Она подумала о том, как Адам взял ее руку ранее, и размышляла, насколько хотела бы, чтобы он сделал это снова.
С некоторым удивлением Адам произнес:
— Эти линии едва ли видимы отсюда.
Конечно, он был прав. Хотя Блу видела ворона перед тем, как они коснулись земли рядом с ним, все географические особенности, которым придали форму, теперь были полностью скрыты.
— Я все еще ненавижу летать. Извини по поводу Ронана.
— Полет не был так плох, — заметила Блу.
Вообще-то, за исключением Ронана, ей даже понравилось — чувство, будто плывешь в очень шумном пузыре, где возможны любые направления.
— Я думала, будет хуже. Тебе, наверное, надо просто отключить разум, и все будет нормально. А что касается Ронана…
— Он питбуль, — сказал Адам.
— Я знаю несколько довольно милых питбулей.
Одна из собак, с которым Блу гуляла каждую неделю, была белая с черными пятнами, и со столь милой улыбкой, какую только можно надеяться увидеть у собаки.
— Он из тех питбулей, которые создают сюжеты для вечерних новостей. Гэнси пытается его перевоспитать.
— Как благородно.
— Это позволяет ему чувствовать себя лучше относительно того, что он Гэнси.
Блу в этом не сомневалась.
— Иногда он ведет себя так, будто остальные хуже него.
Адам смотрел на землю.
— Он не имеет это в виду. Все из-за голубой крови в его венах.
