— Это не только она! — запротестовала Блу. — Каждый экстрасенс или медиум, которого я когда-либо встречала, говорит одно и то же. Она бы не стала играть чем-то таким. Это не отговорка.
— Извини, — сказал Гэнси, понимая, что она действительно раздражена. — Я снова придурок. Тебе известно, как предположительно умрет этот невезучий? — Блу пожала плечами. — Ааа, к дьяволу детали, полагаю. И что, ты в предупредительных целях никого не целуешь? — Он наблюдал, как она кивнула. — Кажется хреновым, Джейн. Не буду врать.
Она снова пожала плечами.
— Я не говорю обычно об этом людям. Не знаю, почему рассказала тебе. Не говори Адаму.
Брови Гэнси полезли на лоб.
— Вот оно как?
Ее лицо немедленно обдало жаром.
— Нет. Я имею в виду… Нет. Нет. Просто, потому что нет… Потому что я не знаю… Я хотела бы избежать риска.
Блу мечтала, чтобы все началось заново: они вышли из машины, и она, вместо этого, завела бы беседу о погоде или о том, какие занятия он посещает. Казалось, ее лицо никогда не перестанет гореть.
Голос Гэнси, когда он ответил, был немного грубоват.
— Ну, если ты убьешь Адама, я весьма расстроюсь.
— Я сделаю все, чтобы такого не было.
На какое-то мгновение тишина была неправильной и неудобной, а затем он произнес своим более обычным голосом:
— Спасибо, что рассказала мне. Я имею в виду, доверила мне что-то такое.
Блу ответила с облегчением:
— Ну, ты же рассказал мне о своих чувствах к Ронану и Адаму и о том, что приводит в замешательство. Только я все еще хочу знать… Почему ты ищешь? Глендовера?
Он с сожалением улыбнулся, и на мгновение Блу испугалась, что он включит легкомысленного, глянцевого Гэнси, но, в итоге, он сказал:
— Это сложная история, чтобы ее сформулировать.
— Ты в школе, которая готовит к Лиге Плюща[37]. Попытайся.
— Ладно. Откуда бы начать Может… Ты видела ручку для противоаллергических инъекций. Это от жала пчел. У меня аллергия. Ужасная.
Блу встревоженно замерла. Шершни роились на земле, и это была лучшая территория для них: тихие области вокруг деревьев.
— Гэнси! Мы за городом. Где живут пчелы!
Он отмахнулся, будто стремился уйти от этой темы.
— Продолжай тыкать своей палкой, и все будет нормально.
— Моя палка! Всю неделю мы бродили по лесам! Это кажется ужасно…
— Легкомысленным? — предположил Гэнси. — Правда в том, что на самом деле нет даже смысла иметь при себе этот инъектор. Последний раз мне сказали, то это бы сработало, если бы меня ужалили единожды, и даже тогда неизвестно. Мне было четыре, когда я впервые попал в больницу от жала, и после этого реакции становились только хуже. Вот так. Или так, или жизнь в пузыре.
Блу думала о карте Смерти, и как ее мать фактически не объяснила ее для Гэнси.
Палкой Блу колотила по земле перед ними.
— Ладно, продолжай.
Гэнси поджал губы, а затем расслабил их.
— Ну, семь лет назад я был на званом ужине с родителями. Не могу припомнить, по какому поводу. Думаю, один из друзей моего отца баллотировался от партии.
— В… Конгресс?
Земля под ногами или воздух вокруг вибрировали от грозы.
— Да. Я не помню. Знаешь, как иногда не припомнишь всего, верно? Ронан говорит, что воспоминания, как сны. Ты никогда не вспомнишь, как стоял напротив учебной комнаты без одежды. Короче говоря, вечеринка была унылая — мне было девять или десять. Эти маленькие черные платья и красные галстуки, и все виды еды, какую ты только захочешь, пока там были креветки. Некоторые из нас, детей, стали играть в прятки. Помню, я думал, что слишком взрослый, чтобы играть в прятки, но больше нечем было заняться.
Они с Блу вошли в узкую рощу деревьев, достаточно редких, чтобы между ними выросла трава вместо ежевики. Этот Гэнси, этот рассказывающий Гэнси был полностью другим человеком по сравнению со всеми версиями, с которыми она уже сталкивалась. Она не могла не слушать.
— Было жарко, как в аду. Была весна, но, казалось, она решила, что она лето. Вирджинская весна. Ты знаешь, как это. В любом случае, тяжело. На заднем дворе не было никакой тени, но на границе располагался великолепный лес. Темный, зеленый и голубой. Как нырнуть в озеро. Я зашел туда, это была фантастика. Всего пять минут, и я уже не мог видеть дома.
Блу прекратила стучать по земле.
— Ты заблудился?
Гэнси слегка покачал головой.
— Я наступил в гнездо. — Он сузил глаза так, как делают люди, когда очень стараются казаться непринужденными, но было очевидно, что в этой истории нет ничего непринужденного. — Шершни, как ты и сказала. Они роятся на земле. Мне не нужно тебе это говорить. Но тогда я не знал. Первое, что я почувствовал, это маленькие иголочки в носке. Я думал, что наступил на колючку — их там было множество, таких зеленых, в форме кнута — но тут я ощутил кое-что другое. Такие маленькие ранки, знаешь?
Блу стало дурно.
Он продолжил:
