Вороний остров полностью

– Хотя теперь даже и не знаю… – Она оглянулась через плечо и скользнула взглядом по скорчившимся фигурам мертвых полицейских на заднем крыльце, как будто бы только сейчас осознавая, что они с Хайном совершили. – Наверное, я понимала, во что ввязываюсь. Но если ты хочешь добиться чего-то существенного, будь готов играть грязно. А если встаешь хоть на минуту на темную сторону, как мы сделали в ту первую ночь, когда заставили Луизу исчезнуть, то будь готов пройти весь путь. Таков закон жизни. Он, – кивок в сторону Хайна, – сказал, что я не должна сюда приезжать, что не стоит этого делать, но я решила, что стоит.

Ребекка украдкой посмотрела на Хайна. Он стоял футах в шести, пистолет дулом вниз в опущенной руке, взгляд пустых глаз устремлен на нее. Она подумала о девочках, а потом о Гарете. Во сколько он будет дома? Чем дольше продолжался рассказ убийцы, тем дольше Ребекка оставалась в живых, тем больше была вероятность того, что Гарет скоро окажется здесь. И тогда он станет еще одной невинной жертвой на пути Кэтрин Маккензи к власти.

Маккензи вдруг приложила ладонь к губам, как будто бы хотела затолкать обратно все неосторожные слова, сказанные ею сегодня вечером, но потом тряхнула головой и продолжала:

– У меня всегда все было спланировано. Руководитель службы детективов – это только одна из ступенек карьерной лестницы. Дальше я собиралась стать первой женщиной-комиссаром полиции Нью-Йорка. А что потом? Я могла бы даже баллотироваться на пост мэра. Могла бы кое-кого умаслить в округе Колумбия и получить назначение в Комитет внутренней безопасности. Я всегда была готова принять участие в подковерных играх, если это приведет меня на самый верх. Я могу быть безжалостной! Но сейчас… Что мы имеем? Луиза. Ты. Твой брат. Все остальные женщины, которых Аксель изнасиловал и которые даже не знают об этом: это не игра. Когда Хайн позвонил мне и сказал, что ты все еще жива, когда он, наконец, вернулся в Нью-Йорк, потому что его командировка закончилась, мы поняли, что нам придется заставить замолчать и Фрэнка Трэвиса…

– Что?!

– Фрэнк слишком много знал, слишком глубоко влез в это дело.

Ребекка смотрела на Маккензи в упор:

– Ты хочешь сказать, что Фрэнк тоже мертв?

Маккензи невозмутимо встретила ее взгляд, словно сожаления о наивности Ребекки.

– Конечно, он мертв, – лениво протянула она. – Неужели ты думала, что я смогу оставить его в живых?

– Простите, Фрэнк, что завела этот разговор, – сказала Кэтрин Маккензи, когда они спустились на лифте на парковку. – Даже не знаю, что на меня нашло.

– Вам не нужно извиняться, – запротестовал Трэвис.

– Я никогда никому не рассказывала о своем брате.

Она встретилась с ним взглядом, который вдруг стал холодным и непроницаемым.

– Что ж, – сказал Трэвис, – я рад, что вы оказали мне такое доверие.

Маккензи просто кивнула в ответ.

Когда двери лифта открылись на нижний ярус паркинга, она указала на свою машину – темно-синий «мерседес» – и объяснила:

– У меня в багажнике лежат несколько папок. Я думаю, что там найдутся сведения, которые вам могут помочь.

– Отлично, – проговорил Трэвис, но уже без энтузиазма.

Тогда в кафе, ему показалось, что он действительно нравится Маккензи, да и она заставила его испытать забытое волнение, овладевавшее им в присутствии интересной женщины, но сейчас это ощущение взаимной симпатии куда-то делось.

В кармане брюк завибрировал его мобильный.

Трэвис достал телефон, увидел, что звонит Эми Хаузер, взглянул на компактный картонный поднос со своим напитком и с кофе для Эми, надежно закрепленными в его гнездах, который держал в свободной руке, и наконец ответил.

– Ты куда пропал? – спросила Хаузер.

– Буду через пять минут.