Точнее, Ребекку не пугала мысль о мертвом теле – она насмотрелась на мертвецов за время своей врачебной практики: на каталках, в моргах, на больничных кроватях через считанные минуты после того, как легкие перестали работать, сердце отказало, а мозг умер. Она боялась за себя и за брата, оказавшихся в этом странном и глухом месте.
И хотя инстинкт говорил ей, что нужно остановиться, она продолжала спускаться на дно оврага. Там лежал мужчина. Его лоб под редеющими волосами был измазан в крови, кровь залила одну из бровей. Еще только подходя к трупу, Ребекка начала догадываться, что стало причиной смерти, а оказавшись ближе, поняла, что была права.
Человека застрелили!
– Твою мать… – выдохнул Джонни за ее спиной. Она редко слышала, чтобы ее брат ругался. – Мы должны вызвать полицию, Бек!
– Ты прав!
– И надо сделать это прямо сейчас, – голос Джонни дрожал.
– Конечно, звони!
Джонни взял телефон в руку и высоко задрал его над головой, пытаясь снова поймать зону приема сигнала.
– Черт возьми, – пробормотал он. – Нам нужно вернуться к тому месту, где мы смогли принять звонок Ноэ.
Мертвец был одет в клетчатую рубашку и коричневые брюки, на ногах – черные рабочие ботинки. Куртка расстегнута и сбилась на сторону. Кожа у него посерела, появились трупные пятна. Явно началось разложение тела, но оно пока было в основном внутренним. Ребекка подошел поближе и почувствовала запах, который ни с чем не спутаешь, увидела, что один глаз мертвеца был открыт и затуманился.
– Он мертв уже некоторое время, – сказала она. – Может быть, сутки или около того.
Она догадалась, что Джонни встал позади нее по хрусту листьев под его ногами, но не могла отвести взгляда от мертвого мужчины: на вид тому было за шестьдесят, он был седовлас и бородат, кожа на руках в пятнах и прожилках. Часть его тела была скрыта извивающимися, обнаженными корнями деревьев, растущих выше на склоне, но она увидела достаточно. В десяти футах был естественный уступ, и Ребекка догадалась, что мужчина стоял там, прежде чем оказался здесь, внизу.
«Что-то тут не так!» – подумала она и тотчас же осознала, насколько глупо это звучит. Конечно, не так, ведь они только что нашли труп с пулей в голове! Наверное, она просто мысленно выразила то чувство, которое преследовало ее с тех пор, как они покинули место раскопок.
– Бек!
Она повернулась к Джонни.
– Ты слушаешь, что я говорю? – резко сказал он, затравленно оглядываясь по сторонам. – Нам нужно вернуться туда, где можно позвонить по мобильнику!
– Дай мне две секунды, – попросила Ребекка.
– Уходим и набираем 911, Бек, – Джонни был категоричен.
Ребекка подошла совсем близко к телу. Одна нога мужчины застряла внутри клубка корней и была повернута под невозможным углом. «Перелом лодыжки», – мысленно зафиксировала она. Одна рука у него тоже была сломана, запястье неестественно подвернулось внутрь. Похоже, переломы стали результатом падения, и единственным крошечным утешением было то, что он, вероятно, в тот момент был уже мертв и не почувствовал боли.
Пуля осталась внутри черепа: выходного отверстия видно не было. А когда Ребекка наклонилась, чтобы осмотреть затылок, то увидела, что череп треснул и вдавился внутрь, что подтверждало версию свободного падения с высоты.
– Бек, давай убираться отсюда ко всем чертям! – воскликнул Джонни, и в этот момент сверху над ними послышался какой-то звук.
На уступе, который Ребекка заприметила раньше, и откуда, должно быть, сорвался мужчина, кто-то стоял и смотрел на них сверху вниз.
– Доктор Стелзик! – крикнул Джонни.
Но Карл Стелзик не ответил.
Он стоял наверху и молча глядел на них. Ребекка заметила, что он переоделся и привел себя в порядок за то время, пока оставался один. Вот он поднял правую руку, и Ребекка увидела край повязки, видневшийся из-под рукава его куртки, в пятнах крови там, где были укусы. Она взглянула на мертвое тело, лежащее рядом с ними, затем перевела взгляд наверх и увидела, что в руке Стелзика появился пистолет.
И только тогда поняла, что никакой это не Стелзик.
Настоящий Карл Стелзик лежал у ее ног с пулей в голове.
Когда Ребекка вышла из прохода между домами, она снова услышала тот самый звук.
– Щелк, щелк, щелк!
На этот раз он доносился откуда-то еще.
Скорее всего, с площадки перед заправкой.
Подняв молоток, она выбралась из высокой травы, перешагнула через рухнувшее ограждение, обозначавшее границы когда-то разбитых здесь газонов, и вернулась на дорогу, не сводя взгляда с того дома, который она обошла последним. Если кто-то был там, ему некуда было выйти, кроме как навстречу ей.
Она заманила неизвестного в ловушку!
– Я знаю, что ты там! – выкрикнула Ребекка, и голос ее прозвучал гораздо более уверенно, чем она себя чувствовала.
Все окна дома были залеплены морской солью, осевшей на стеклах, и сквозь них было трудно что-то разглядеть. Но если человек находится внутри, то дверь в дом должна была быть открыта, а Ребекка видела, что дверь закрыта. Значит, неизвестный был снаружи, на той же стороне дома, где находилась она.
– Нет смысла прятаться! – заявила она в пустоту.
