Тишина спящего города сменилась шумом привокзальной площади. Народ стал подтягиваться, и безлюдность сменилась многолюдным потоком молодых людей. Кого-то сопровождали родители. Матери прощались с сыновьями, не зная, что те уже не вернутся домой. Судьбы тысяч людей… Каждое прощание с родными – трагедия, и обратной дороги уже нет. Вернер был одинок в толпе, его родители спали дома, ничего еще не зная. Ему одновременно было и страшно и спокойно, это состояние трудно передать: в душе царят спокойствие и пустота, но одновременно есть и легкая тревога внизу живота, дающая о себе знать небольшими нервными спазмами. Состояние полного равнодушия ко всему вокруг обуревает всем телом и хочется просто лечь и ничего не делать. Тело словно отказывается от быстрых движений. Отсутствует всякое желание смеяться и радоваться. Полнейшее спокойствие! Некоторые молодые люди от неосознанности, что они отправляются не на отдых, все же вели себя довольно резво и весело, грозясь выиграть войну за два дня и вернуться с полной победой, но в основном так вели себя компании, ехавшие вместе, или чуть подвыпившие. Поезд уже плевался клубами дыма, разогревая топку, готовясь отправиться в путь. Любимые девушки в последний раз обнимали своих женихов, одетых в военную форму и должных вернуться на фронт. Родители роняли слезы не желая отпускать детей в неизвестность. Вернер смотрел на это все с пониманием, но ему не хотелось, чтобы мать и отец присутствовали в этот момент. Он стоял в проходе между вагонами, высунувшись из тамбура. Его густые, красивые волосы развевались на ветру.
Вскоре поезд уже выезжал за границы города. Пологие горы спустя какое-то время тоже остались позади. Вернер прошел в вагон и занял первое попавшееся место. Его совсем ничего не волновало. В его душе царило полнейшее равнодушие ко всем окружавшим его людям, ко всему, что дышало и не дышало. Моральное напряжение постепенно спадало и осталось лишь ожидание нескорой остановки в окрестностях Франкфурта. Им предстояла долгая дорога до учебного лагеря, где унтер-офицеры будут ломать их, чтобы они не сломались в окопах. Поезд гудел! В некоторых его вагонах заканчивалось детство, прекращалась юность и начиналась взрослая жизнь, где необходимо было принимать решения и не бояться. Вместо шестнадцатинедельного курса молодого бойца их будут готовить всего два с лишним месяца, после чего они станут полноправными защитниками своей родной Германии. В такт паровозному стуку колес, Вернер закрыл глаза и попытался заснуть.
Его уход не был для него самого мужским поступком, он не думал о Родине и ее защите. Это был вызов самому себе. Уходя в армию, Вернер наивно надеялся, что с таким телосложением и в столь юном возрасте его не пошлют в сражения, а посадят в штаб клеить конверты или принимать почтовых голубей с передовой. Возможно, он станет курьером в тылу, и у него будет возможность почувствовать себя героем в форме. Он будет расхаживать по улицам городов, чувствовать на себе взгляды – ведь он считал, что если ты в форме, то ты схож с рыцарем в доспехах и все окружающие смотрят на тебя с восхищением. Но теша себя напрасными надеждами, уже через два месяца Вернер Гольц окажется в центре самой кровавой бойни за всю историю войны – в битве на Сомме. А Агнет в эти огненные дни, наверно сидела на лекциях, изучая философию или историю древних кельтов, и получала записки от любвеобильного Хайнца.
