– Помимо того, что сегодня утром нами была отражена мощная атака противника, нам известно, что в Биаш прибыли свежие силы французов. Мой батальон находится на передовой уже больше двух недель, что является нарушением и мне хотелось бы обратить ваше внимание так же и на это. Я считаю нецелесообразным проводить атаку измотанными частями. Подошедшие через несколько дней резервы были бы куда более полезными, чем мои парни, просидевшие в мокрых траншеях без еды и воды сверх допустимой меры. В любой рукопашной их участь предопределена. Когда прибудут резервы, мы отведем передовые части в тыл для их переформирования и отдыха, а их место займут свежие подразделения и именно в тот момент можно предпринимать попытки атаковать.
Плессен внимательно слушал слова Райнера, не сводя глаз с карты.
– Я понимаю ход ваших мыслей, майор. Но у нас нет нескольких дней на выжидания. Ситуация меняется с каждым часом, а несколько дней бесцельного ожидания могут привести к катастрофе. По поступившим сведениям, французы так же планируют атаку на этом участке и наша задача нанести превентивный удар.
– Да, господин генерал, я понимаю сложившуюся обстановку и полностью поддерживаю вас в захвате Биаш, но не посылайте измотанные недельными боями части, дождитесь резервов.
Генерал уже не слушал Райнера. Оторвав взгляд от карты, он обратился к адьютанту:
– Передайте радиограмму в части, что завтра на участке Барле – Биаш силами одного батальона должна быть произведена атака. Ваш батальон, майор, должен закрепиться в поселке и удерживать его. Нам необходима дорожная артерия, идущая через этот город. Оттуда мы сможем контролировать остальные пролегающие в долине дороги, занятые французами, и вести по ним огонь. Вас поддержит артиллерия и рота пехотинцев из трехсотого баварского полка.
– Генерал, я настоятельно вам рекомендую этого не делать, мои ребята слишком измотаны, чтобы вести наступление. – Речь Райнера переходила на эмоциональный тон. – Они в окопах уже две недели: вши, голод, дизентерия. Вы считаете, солдат в таком состоянии может идти в бой, когда максимум, на что он способен, так это высидеть в окопе и удержать свою винтовку?
Оберстлейтенант [3]Гайдер поддержал Плессена:
– Французы сами измотаны, господа. Мы обороняемся, а они атакуют. Они привыкли к нашим маленьким укусам, а нам необходимо нанести удар молотом, который они совершенно не ждут, а атаки на Биаш они уж точно не ожидают. Я бы послал не один батальон, а целую дивизию, с целью возврата поселка как очень важного стратегического пункта. Тогда и резервам будет куда легче.
Находившийся в штабе лейтенант Вельтман поддержал генерала Плессена и Гайдера и высказал свое мнение по этому поводу:
– Да, французы не готовы к нашей масштабной атаке. Воздушная разведка сообщила, что захватив наши позиции, французы не успели переоборудовать их для собственной обороны. В данный момент они только выстраивают дзоты и пулеметные гнезда. Так же перед их позициями отсутствует колючая проволока, что дает нам преимущество.
«Более глупого мнения в жизни не слышал», – подумал про себя Райнер.
Атмосфера в штабе накалялась. Райнер решил действовать другим методом:
– Господин генерал, сегодня утром одна из моих рот во время атаки потеряла 40 % численного состава. Нас скашивали как траву и поверьте, их траншеи оборудованы достаточно хорошо, – отрезал Райнер, отвечая не Вельтману, а Плессену, который в этот момент отвернулся к окну.
– Рота и батальон – это две разные вещи, майор. Вам, как офицеру, это должно быть понятно, – перебил лейтенант Вельтман. – Так же взгляните на аэрофотоснимки, сделанные сегодня утром. На них отчетливо видно, что перед французскими позициями отсутствуют заграждения из колючей проволоки.
«Кто-нибудь, заткните этого юнца, иначе я это сделаю сам», – Райнер чувствовал, как сосуды в его голове готовы лопнуть от напряжения. Подобного дилетантизма в военное время он не видел никогда. Он взял себя в руки и ответил:
– Проволочное заграждение не стреляет по солдатам длинными очередями. Пулеметные точки на позициях врага слишком хорошо вкопаны в землю.
