Вчера англичане начали крупное наступление на протяжении сорока километров по всему фронту. Пока я пишу эти строки, рядом со мной сидит солдат с перевязанными глазами и несет какую-то несусветную чепуху. Так и хочется треснуть ему, чтобы заткнулся. Меня все раздражает. Только что все закончилось, и у меня есть немного времени, чтобы написать. Сержант Зейдель из пятой роты, которого я хорошо знал, был убит. Франц был ранен миной и умер у меня на руках, прося не забывать его семью. Он хотел, чтобы я женился на его сестре, наверное, бредил. Я никогда не видел его сестру, но после того, как ее брат скончался у меня на руках, я стал чаще думать о ней. В его кармане я нашел ее фотокарточку. Она безупречная, красивая и изумительная. Каждый день я вглядываюсь в ее добрые и светлые глаза перед тем, как пойти в атаку. Я совсем ее не знаю, но она спасает мне жизнь, она дарит надежду. Не знаю, одобрил ли Франц это, но я выполню частично его обещание. Я передам его сестре его кулон, пусть эта память останется в их семье, а не сгниет на этом поле в земле, перемешанной с кровью. Глаза Франца до сих пор передо мной. За долю секунды перед смертью он посмотрел на меня и из его глаз потекли ручьем слезы. Мне стало невыносимо жалко его, ведь только в этот последний момент я увидел в нем настоящую искренность и всю доброту его характера. По-настоящему начинаешь понимать человека, когда видишь его смерть, когда он сам понимает, что все кончено, что не будет следующего утра и следующей ночи. Ты читаешь это в глазах. Какого это ощущение осознавать, что твоей жизни пришел конец? Какого закрыть навсегда глаза? Я боюсь этого.
Только что ко мне подошел капитан и поведал о бое на других участках. Поделился со мной общей информацией, известной из штаба батальона. Все совсем плохо. «Томми» всерьез намерены расквитаться с нами.
Англичанам удалось прорвать Швабский редут, и они обошли нас справа. Я помню, что где-то в 16.00 один из солдат крикнул, что англичане в наших траншеях. Подручными средствами мы забаррикадировались на нашем участке между позициями и продолжали вести бой. Мы были отрезаны от внешнего мира. Из ста двадцати человек девяносто были ранены или убиты. Контратака из Типваля была нашим спасением. Мы удерживали позиции до самого вечера, пока наступление не прекратилось. Одно из центральных укреплений на плато – Швабский редут – перешло снова под наш контроль. С его укреплением наш фланг теперь защищен.
