Насколько Вернер помнил, семья Агнет всегда жила в Йене. Все их семейство было набожным и каждое воскресенье они ходили в церковь. Вернер время от времени следил за Агнет и стоял возле нее на церковных службах, только лишь для того, чтобы посмотреть на нее поближе. Родители с детства воспитали ее как хранительницу домашнего очага, как хозяйку, как любящую жену в будущем. Ее отец вложил в нее всю свою мудрость и, будучи в меру ревнивым, воспитал в Агнет строгое целомудрие по отношению к своему любимому, который взамен ее верности должен уважать и ценить ее. Она выросла доброй, совсем доброй, в ней не было ни капли злобы. Если в мире и есть добро, то Господь собрал его в этой девушке. Агнет не была завистливой, а всегда пришла бы на помощь в трудную минуту и поддерживала бы как могла, даже если бы пришлось жертвовать своими интересами. Но Вернер мало знал о глубине ее внутреннего мира и не редко ловил себя на мысли, что все эти идеалы он мог выдумать в своих фантазиях. Но капризы его подсознания не могли выдумать ее красоту – она была реальной. Ее темно-каштановые волосы были длинные и немного вились, спадая до поясницы и опьяняя мужской взгляд. Еще на первом курсе университета, в толпе Агнет резко повернулась и волосами задела проходившего мимо Вернера. С этого момента он буквально влюбился в ее кудри, и из всей ее внешности он так всегда мечтал прикоснуться к ним, сжав Агнет в объятиях, никуда не отпускать и прокричать на весь мир: «Моя!» и запустить руку в густоту волос. В университете или на улице, случайно встречаясь с ней, Вернер не мог отвести от нее взгляда, а она, посмотрев на него всего на мгновение, заставляла его сердце биться словно после десятиминутной пробежки. Но каждый раз когда она смотрела в его сторону, ее глаза были полны равнодушия и незаинтересованности. Но даже этого безразличия было достаточно, чтобы заставить юношу раствориться в ее карих глазах.
Но в этот вечер, проходя мимо Вернера, Агнет улыбнулась ему, чуть подмигнув. Для Вернера это стало чем-то решающим в жизни, дающим знак и надежду. Он не желал думать ни о чем больше, оставив все свои чувства во власти иллюзии. Его сердце колотилось, а дыхание участилось. Он почувствовал себя неким Казановой, и ему захотелось пройти мимо нее еще раз, чтобы она повторила этот прекрасный жест. В ответ на ее жест Вернер растекся в широкой улыбке. Ему казалось, будто он тает как масло.
Этот романтичный эпизод увидели молодые люди через дорогу напротив.
– Эй, микроб, ты чего замечтался? – крикнул какой-то парень из старших курсов, которого Вернер много раз видел в университете. – Эй, Хайнц, он на твою девку пялится, – крикнул второй в раскрытую дверь бара. Через мгновение из бара вышло несколько высокорослых молодых людей, во главе которых был Хайнц. Он посмотрел вслед удалявшейся вверх по улице Агнет, а после взглянул на Вернера:
– Ты заблудился, молокосос? – легко и громко сказал Хайнц хорошо поставленным голосом. Дикция у него была отменной.
«Господи, он пьян, они все пьяны, они меня искалечат», – говорил Вернер сам себе. Все его храбрые мечты, где он был героем на коне, обрушились на него в одну секунду.
– Иди сюда, – повторил Хайнц исподлобья, подозвав его рукой.
Вернер стоял молча и смотрел на «обиженного самца». У него было два выбора: или бежать со всех ног обратно, или ответить ему, и пусть Агнет это увидит. Но она не повернулась и ее фигура скрылась среди деревьев дальнего бульвара.
Молчание раздражало Хайнца, и он решительно направился к Вернеру через дорогу. Хайнц был намного выше ростом, шире в плечах. Подойдя, он посмотрел на Вернера сверху вниз.
– Тебе что от моей девушки надо? – с хмельной злостью спросил Хайнц.
– Прости, я не знал, что она твоя девушка, я просто улыбнулся ей, а она мне.
– Зачем? – спросил Хайнц, изображая полное внимание, рисуя в глазах откровенной удивление. Нахмурив брови, он прожигал Вернера своим грозным взглядом.
– Я не знаю зачем. Просто увидел ее и улыбнулся. Не стоит так злиться. Держите себя в руках.
– Ты мне дерзишь, сопляк?
– Нет, ни в коем случае, простите, я пойду, – сказал Вернер с желанием пройти сквозь толпу собравшихся. Хайнц остановил его рукой, оттолкнув обратно туда, где Вернер стоял секунду назад:
– Я преподам тебе урок, дабы ты никогда не заглядывался на мою собственность.
– Слушай, она не твоя соб…
Не успев договорить, Вернер получил сильный и прямой удар в нос. Кровь хлынула ручьем, забрызгала рубашку, и во рту чувствовался отчетливый металлический привкус крови. Подобно тряпичной кукле Вернер рухнул на тротуар, потеряв координацию. Он и сам не понял, что произошло. Секунду назад он стоял на земле, а через мгновение уже лежал и окружающий мир представлялся мутным и еле видимым. Хайнц на этом не угомонился. Он продолжил бить Вернера ногами, после чего наклонился и, навалившись всем своим весом, ронял на лежачего мощные удары рукой. Вернер из последних сил закрывал лицо, но удары Хайнца пробивали защиту. Нанося удар за ударом, задыхаясь, он повторял:
