Кто же этот мужчина? Какой-то бизнесмен, который любит древнерусский стиль? Еще и имя такое странное. Никогда такого не слышала. Она осторожно перевела взгляд на собеседника. Худое, скуластое лицо с легким загаром. При этом, словно в противоположность — снежно-белые волосы, которые его отнюдь не портят. Густые темные брови хмурятся, губы недовольно поджаты. Внимательные серые глаза потемнели, словно он зол и едва сдерживается. На кого зол? На нее? Разве она в чем-то виновата?
— Что ты делала в лесу? — холодно спросил волхв.
Девушка захлопала ресницами, мучительно пытаясь восстановить картинку последних событий.
— Драг, ты дома? — раздался сильный голос с порога.
Глаза девушки испуганно округлились.
— Это мой друг, — нехотя успокоил он пациентку, — Яра, заходи, — это уже воительнице.
— Как у нас дела? О! Очнулась! — широко улыбаясь, воительница подходит к кровати. — Наконец-то! А то я уж волноваться начала. Выхаживаем тебя, а ты все никак глаза не откроешь.
— Нормально все с ней, — буркнул Драгомир, пересаживаясь в кресло, чтобы не мешать. Хотя какой теперь в лечении смысл, если все равно найденыша нужно уничтожить. И чем раньше, тем лучше.
— Как тебя звать? Я — Яра.
— Лера.
— Здорово. Давай-ка я тебя осмотрю. Расскажешь про самочувствие, — не зная планов волхва в отношении пациентки, Ярослава начала деловито над ней хлопотать.
Девушка послушно отвечает на вопросы, во все глаза рассматривая воительницу. Ее расшитая одежда никак не вяжется с современной речью и уколами, которые та ловко делает пациентке.
— А вы вообще кто? — не выдерживает найденыш.
— Мы? Люди. Что — не похожи? — смеется Яра.
— Одежда у вас… странная.
— Это еще не самое странное, поверь мне. Пока тебе не об этом нужно думать. А о том, чтобы быстрее встать на ноги. Ты сильно пострадала.
— Если уже с кровати свалилась, то значит точно на поправку идет, — проворчал волхв.
— Ты с кровати вставала? Малышка, зачем?
— Я… я пить хотела. И в туалет, — смущенно прошептала девушка.
— А вот это я так понимаю — засада. Ты же ничего человеческого здесь так и не построил? — обвиняюще повернулась к Драгомиру воительница.
— И куда мне было канализацию тянуть? До Миргорода? Или местные озера отравлять? Тем более что благодаря тебе, я большую часть времени в городе торчу. Здесь мне санузел нужен на очень крайний случай.
— Мужчи-ины! — закатила глаза Яра, — иди настой что ли укрепляющий завари. Пока мы тут по-девчачьему пошепчемся.
Нехотя, Драгомир пружинисто поднялся с кресла. На… как ее там — Леру? старался не смотреть. Зачем? Ей жить осталось — максимум пару дней. Пока он не вытрясет из нее все, что нужно. А после — прикопает на ближайшей полянке. Огневки жить не должны — это закон. Главное, все сделать правильно. Чтобы не поколебать хрупкое равновесие стихий.
Чтобы не злить строптивую воительницу, вышел в горницу. Зная ее подозрительность, подошел к кухонному уголку, отсыпал нужных трав. Яра наверняка попробует напиток, поэтому не стал халтурить. Залил сухоцветы горячей водой и накрыл тарелкой.
Огонь в печке стыдливо жался к стенке.
— Ты увидел то же, что и я?
— Не знаю… — прошелестело пламя, — и да, и нет…
Если есть хоть какой-то шанс, то рисковать нельзя. Слишком дорогой ценой дался мир в прошлый раз.
Драгомир отошел от печи и встал у окна. Темнело, стволы деревьев за поляной были едва различимы. Размеренно дыша, он старался восстановить в душе холодную отрешенность, чтобы исполнить должное.
— Что с тобой? — Яра бесшумно подошла и встала рядом, — ты сам не свой.
— Девочка. Она опасна, — не стал врать волхв.
— Она? Да она едва дышит.
— Ты ее глаза видела?
— И что? Оттенок необычный, как и волосы. Это повод ее в чем-то обвинять?
— Она вероятнее всего огневка.
— Кто?
— Очень давно в нашем мире жили такие, как она. Умеющие управлять огнем гораздо лучше других. И умеющие выжигать чужую силу. Как думаешь, что произошло? — криво улыбаясь, он резко повернулся к собеседнице.
— Они попытались захватить власть?
— Они попытались уничтожить всех, кто мог оказать им сопротивление. Маломальское. Большая сила рождает упоение и безнаказанность.
— И что было дальше? — Яра нахмурилась, но взгляд не отвела.
— Мы уничтожили их. Всех. Ценой чудовищных потерь для таких, как мы. И чтобы это не повторилось, было решено, что огневки не должны появляться в нашем мире. Или должны быть уничтожены. Много веков их не рождалось.
— Ты хочешь сказать, — Яра вся подобралась, взгляд заледенел, — что собираешься убить эту девочку?
— Я должен. Это непреложное правило для таких, как я.
Карие глаза полыхнули гневом. Где-то в глубине души Драгомир пожалел, что сказал правду, но врать ей было выше его сил. Единственная женщина, чьим мнением он дорожит.
— А не пошли бы вы со своими правилами! — полыхнули яростью карие глаза. — Было у вас что-то в не пойми-каком-году — девочку это не касается, понял⁈ Она не из вашего мира, на нее ваши правила не распространяются. Ты сам сказал, что в нашем мире нет ни сил, ни умений. За что ее в расход? За цвет глаз⁈
— Яра, это не обсуждается. Мне жаль.
