— Знаешь, куда можешь свои жалелки засунуть? — она не отвела глаз, даже когда по волосам волхва заискрились искры силы, а в серых глазах появились опасные всполохи. Рука воительницы инстинктивно легла на меч, — доберешься до нее только через мой труп, понял?
— Яра, не доводи до греха… — сощурил он глаза.
— Ты сам до него доводишь.
— Ты же понимаешь, что против меня в моем доме даже тебе не выстоять? — спокойно, с расстановкой произнес он.
— А я все-таки попробую. Но этого ребенка тебе не отдам, — Яра чуть изменила положение ног, готовая перетечь в боевую стойку.
Сила вокруг Драгомира заклубилась мощнее, глаза опасно потемнели. Даже на расстоянии Яра почувствовала, как от искрящейся в воздухе мощи поднимаются волосы на затылке. Кровь гулко застучала в висках. Но страха не было. Была уверенность в своей правоте. И готовность удержать друга от непоправимого шага. Ишь чего удумал! Из-за старой легенды детей убивать.
— Хорошо, давай поговорим, — волхв примирительно поднял ладони, внутренне восхищаясь ее готовностью к самопожертвованию. Даже заведомо зная, что ей не выстоять.
— О чем тут говорить? Либо я ее сейчас заберу, хотя она слишком слаба для транспортировки. Но я рискну. Либо — оставляю здесь, но ты даешь слово, что не тронешь. Ни прямо, ни косвенно. И мы выясняем, как она тут оказалась.
— Яра, дорогая, — Драгомир деланно-расслабленно сел в кресло, давая себе время прикинуть варианты, — ты не понимаешь, о чем просишь. Я не могу нарушить правила, установленные задолго до моего рождения.
— Все ты можешь. Но то ты и Верховный. А кроме того — повторяю: она не относится к вашему миру. И ваши правила ей побоку. Неужели ты бы и меня убил, если бы меня занесло с таким цветом глаз? — она прищурилась, ожидая ответа.
— На тебе было кольцо Велеса. Тебя бы я не тронул. Во всяком случае — повременил.
— Вот и в этом случае — повременишь, — отрезала Яра.
— Когда Огневка войдет в полную силу — нам не поздоровится.
— Хочешь сказать, что она одна справится со всеми волхвами?
— В стародавние времена волхвы были намного мощнее, нас, нынешних. Потеря части силы — это один из отголосков той древней битвы.
— Ты уверен, что она — Огневка? Видел ее дар?
— Нет пока. Слаба она сильно. Но мой хранитель дома, — волхв кивнул на печь, — что-то почувствовал. А он, в отличие от тебя, не склонен к сантиментам.
— Слово, Драг. Не уходи от темы.
— Давай так: я дам тебе слово, что не трону ее сейчас. Но как только пойму, что она несет угрозу людям и этому миру — я ее уничтожу.
— Не пойдет. Слишком расплывчатая формулировка. Как только она сама объявит о намерении причинить вред этому миру. Только тогда. Наличие даже сильного дара не говорит о злых намерениях.
— Боги, какая же ты невыносимая! Хорошо, даю слово.
В тот вечер от найденыша никаких сведений не добились. Напоили отваром, и она почти сразу провалилась в сон. Не успев восхититься чудесным санузлом за кромкой деревьев. Всего-то шагов двадцать от дома! Как-то не планировал волхв его ни с кем делить. И построил исключительно в целях для себя любимого на самый крайний случай. А потому — подальше, чтоб ландшафт не портил.
Яра засиделась у кровати девушки дольше обычного. Нехотя засобиралась, когда совсем стемнело. Несмотря на возникшее разногласие, позволила другу подсадить себя на лошадь.
— Можешь не бояться за нее, — усмехнулся Драгомир, все понимая без слов, — я тебе слово дал. И не нарушу.
— Знаю.
— Тогда что за угрюмость на лице?
— Скорее — любопытство. Хочется побыстрее узнать, кто она и как здесь оказалось.
— Потерпи до завтра. Расспрошу утром или уже с тобой, после занятий.
— Присмотри за ней, Драг. У меня нехорошее предчувствие. И мне кажется — что и у тебя тоже.
— Тогда ты понимаешь, как тяготит меня данное слово.
— Я волнуюсь за девочку. А не за то, что она может сделать. Не чувствую я в ней опасности.
— Ты просто не встречалась с огневками, Яра. Иначе бы так не рассуждала. Езжай. Я присмотрю за ней.
Успокоив Ярославу, волхв вернулся в дом. Поужинал, пролистал несколько старинных фолиантов про былые битвы с владычицами огня. Экскурс в историю был, конечно, интересен, но ничего нового он не узнал. Так и не приняв никакого решения, плюнул на все. Наскоро ополоснувшись в бане, пошел спать. Утро вечера мудренее.
Спорность этого утверждения Драгомир понял этим самым утром. Потому, что его разбудил звонкий женский визг. Морщась от резкого, похожего на противный будильник звука, он нехотя открыл глаза.
— Пошел вон, извращенец!
Это — кому? Ему⁈ От изумления сонные глаза распахнулись, как двойного эспрессо.
— Чего⁇
— Пошел вон из моей кровати! — надвинув одеяло по самый нос, источник посторонних звуков попыталась от него отползти и живописно шлепнулась на пол. Вставать было лень, но грех пропустить такое зрелище. Когда за его прерванный сон прилетело мгновенное и живописное возмездие. Не скрывая насмешки, Драгомир свесился с ее стороны постели, наслаждаясь инсталляцией на полу.
— Вообще-то — это моя кровать. И я не ору как резанный, потому что в ней посторонние. Хотя привык спать один.
— Вы…! Знаете что!
