— Хорошо, что свадьба не каждый год? — хихикнула Лера.
— Я тебе могу ее хоть каждый год организовывать. Но забирать буду уже из нашего дома.
— Я согласна, — улыбнулась она, запрокинув голову. Чувствуя, что тонет в теплых серых глазах.
— Как ты себя чувствуешь, мышонок? Пойдем к столу. Тебе нужно позавтракать.
— Мы с Пересветом решили ранний завтрак организовать.
— Очень правильное решение. Привет, боец!
— Здравствуйте, дядя Драгомир! Да пусти ты, я поздоровкаться хочу!
Мальчик безцеремонно разбил их пару и тут же очутился у волхва на руках. Который тут же подкинул его к потолку. Вызвав оглушительный визг маленькой сирены.
— Ух, как ты вырос. Тяжеленный стал, настоящий богатырь.
— Мама говорит — это потому, что я ем суп. Он невкусный, но я ем.
— Правильно делаешь. А сейчас иди-ка на свое место, мне жену покормить нужно.
— Она что, сама не может? — искренне удивился мальчик.
— Может. Но мне нравится это делать. Вырастешь — поймешь, — подмигнул Драгомир.
— Все вы так говорите. Я уже устал запоминать, сколько всего пойму, когда вырасту.
— Учи быстрее грамоту — будешь записывать, — усмехнулся волхв, присаживаясь рядом с женой.
— А что это у нас тут происходит? Это что за несанкционированное проникновение? — громкий голос хозяйки дома заставил вздрогнуть всех, кроме Драгомира.
— Жену кормлю. Чего шумишь?
— Ну ты наглый! — Яра присела на скамью, изо всех сил пытаясь удержать строгое лицо.
Лера украдкой посмотрела по сторонам. В предчувствии перепалки кухня обезлюдела: сбежали все, включая младших поварят. И даже сманили за собой маленького Пересвета.
— Внимательный муж я. Ешь, мышонок, давай-ка еще кусочек, — невозмутимо отрезал и положил на ее тарелку еще кусок пирога.
— Вытолкать тебя взашей что ли? — задумчиво произнесла Яра, — так ты жениться передумаешь. Скандал будет.
— Я уже женат, ты забыла? А сегодня просто банкет, чтобы покормить жадную до зрелищ публику.
— Не надо «взашей». Иначе я с ним уйду, — смущенно пробормотала Лера. Получив благодарный поцелуй мужа в макушку.
— Спелись. Сразу видно — одна семейка — беззлобно проворчала Яра, — но у нас правда много дел, Драг. Последний подгон платья чего стоит. А остальное? Я уж совсем молчу. Так что тебе действительно пора.
Драгомир невозмутимо дождался, когда Лера съела все, что было на тарелке, и только потом поднялся на ноги.
— У меня же повод был прийти. Формальный. Весна моя, я кое-что тебе привез. Но не обижусь, если не понравится. Пока еще не знаю твой вкус.
Он дошел до двери, где оставил сумку, и извлек из нее высокую бархатную коробку.
— А что там?
— Откроешь, когда я уеду, ладно?
— Почему?
— Потому что увижу твои сияющие глаза, если подарок понравился, и уже не смогу уехать. И так едва держусь. Все, вы́нега моя. Последний поцелуй — и жди меня уже через несколько часов.
Поцеловал ее глубоко, жадно, даже сердито. Злясь на себя и на дурацкие правила. Из-за которых он вновь вынужден быть вдали от жены.
— Все же тебе надо было как следует выспаться, — шепнул он Лере между поцелуями.
— Почему?
— Потому что сегодня ночью тебе спать не придется.
— Это мы еще посмотрим, кто первый пощады попросит, — лукаво рассмеялась она, одновременно краснея.
— Мышка, не провоцируй. Иначе у тебя будет самый короткий свадебный банкет на свете.
— Яра что-то говорила про особое нижнее белье…
— Детка, — рассмеялся Драгомир, — запомни: любимую женщину хочется независимо от того, кружевные на ней стринги или растянутый хлопок. Просто потому, что она — любимая.
— Но…
— Но это не значит, что я не буду предвкушать. Все, я ушел. Не провожай, — он еще раз чмокнул жену в губы и вышел. Яра, на правах хозяйки дома, вышла следом. Очутившись на крыльце, где уже не было посторонних ушей, спросила негромко:
— Ну как ты, Драг?
В вопросе не было ничего особенного, но он понял, о чем Яра спрашивала на самом деле. Сложил руки на груди и оперся спиной о резной столбик крыльца.
— Знаешь, — задумчиво потирая подбородок, начал Драгомир, — это покажется странным, но то, что у меня было к тебе — никуда не делось. Оно трансформировалось, но осталось: теплое, живое. Ощущение родственной души. И главное — я столько времени мог с этим жить. Жить, зная, что ты принадлежишь другому, счастлива и этого не изменить. К ней у меня иное. Это что-то демонически-жадное. То, что просыпается изнутри и ревет «Мое!». Ее я не готов делить ни с кем и не отдам никому. Она — часть меня, моей души и моего сердца. Главная часть.
— Я рада за тебя, Драг.
— Я знаю, звездочка, — мягко улыбнулся он, — а уж медведь-то твой как рад будет! Думал не вижу, как он вечно на меня косился.
— Пф-ф, не выдумывай!
— Ревнивый он у тебя. Да и я, как выяснилось, недалеко ушел. Ладно, присмотри за женой моей, Яра. А я поехал. И да, через час снег пойдет, имей ввиду.
— Это еще почему?
— Слышал я у жены моей платье пышное. Значит на санях ее забирать буду. Мне и ей так удобнее будет, — прозвучало как издевательство над всей их конспирацией. Откуда узнал⁈
— Что⁈
Вместо ответа Драгомир рассмеялся, взлетая в седло. Все же не каждый день можно увидеть Яру-воительницу настолько обескураженной.
