Яра, которая, склонившись, о чем-то тихо шепталась с Велеславом подняла голову и внимательно посмотрела на обоих. После чего переглянулась с князем. Дивляна по другую сторону от трона и бровью не повела. Не до правил и морализаторства сейчас — война на пороге.
Не глядя на черную кляксу шаманов, Драгомир широко шагал по залу. Шаги гулко звучали в просторном помещении, словно набат. По одной короткой молодой жизни.
— Ты — проскрипел голос ему в спину, — ты посмел испортить наш подарок богу Хешу!
— Вот уж кого забыл спросить, — бросил через плечо волхв.
— Ничего. Мы его задобрим. Она пройдет через наш шаманский круг, прежде чем взойти на костер. Мы своим семенем смоем твои следы.
— Как бы тебе самому своим семенем не умыться, — бритвенным взглядом полоснул Драгомир
— Ты ничего не сможешь сделать, белоголовый. Все равно отдашь ее нам, — каркающим смехом вслед рассмеялся старший.
Лера покраснела до корней волос. Стало нестерпимо стыдно за мимолетную перепалку, из которой все узнают, что… А и пусть! Она судорожно сжала мужскую ладонь и мгновенно получила ободряющее пожатие в ответ.
«Не плакать. Главное — не плакать», — твердила себе, с трудом проталкивая воздух в легкие.
Взгляд сам собой наткнулся на Добрыню. Тот с побелевшим, как бумага, лицом безотрывно смотрел на нее. Она, не выдержав, отвела взгляд. Настолько стало мучительно стыдно за свое короткое счастье.
Яра вопросительно смотрела на остановившегося почти у трона волхва. Они с князем в кабинете крутили и так, и эдак — не было безболезненного выхода из ситуации. Или война, или девочка. Состояние дел патовое, хоть волком вой.
— Что ты решил, правитель? — выступил вперед старший шаман. Золотой череп на его груди довольно скалился, предвкушая давно желанную жертву, — отдаешь нам деву с лунными волосами? Или хочешь войну?
Охрана чуть подалась вперед, демонстрируя, что чужаку далее хода нет.
Князь молча посмотрел на друга. В глазах мелькнула внутренняя борьба пополам с сожалением. Выхода действительно нет.
Неожиданно Лера выпростала свою ладонь из руки Драгомира и шагнула вперед:
— Князь, я готова. Не рискуй жизнями невинных людей. Я поеду с шаманами добровольно.
— Лера! — волхв шагнул к ней и тронул за плечо, — ты что творишь?
Одновременно с ним из строя шагнул сотник малой дружины:
— Одумайся, Лер-ра! На смерть идешь! — Добрыня почернел от гнева, лишь на секунду представив, как ее будут истязать страшные иноземные колдуны.
— Твое слово, правитель? — радостно оскалился старший шаман, едва не потирая руки от нетерпения.
Велеслав молчал. Хмурая складка пролегла меж густых бровей. Смотрел и понимал, что не простит ему друг того, что он должен сейчас сделать. Поймет, но не простит. Необыкновенные сине-зеленые глаза смотрели на девушку со смесью гнева и сочувствия. Впервые не мог сказать, что должно. Видел руку друга, что сейчас судорожно вцепилась в плечо девушки, видел бурю в серых глазах. Видел готовность защищать ценой собственной жизни. Словно весь мир для него сжался до хрупкой девочки, что сейчас так бесстрашно стоит на пороге смерти. Даже на расстоянии князь чувствовал неистовое желание Драгомира утащить свое сокровище подальше, чтоб ни единый лунный волос с головы не упал.
В ответ на молчание правителя Лера ободряюще улыбнулась, понимая как нелегко сейчас князю. Едва только тот открыл рот, чтобы согласиться с решением девушки, как громогласным прозвучало.
— Я беру эту женщину в жены отныне и на все времена! Перед всеми богами и они мне свидетели!
Ахнула стоящая перед троном княгиня Дивляна. Где-то в избушке испуганно схватилась за сердце травница-Мара. Кому как не ей понимать, что сейчас произошло. И что за этим последует.
Драгомир встал за спиной девушки, положив руки ей на плечи. Молчаливо вселяя в нее уверенность, что она под защитой. Произнес священные слова и стоял невозмутимо, чувствуя, как разливается тяжесть в груди. До последнего тянул, надеясь, что удастся выкрутиться и сделать все правильно — но нет. Стылый ком, словно свинцовая печать, перекрыл доступ к энергии его леса. Теперь он мог рассчитывать только на себя.
Вновь из-за девочки, чьи плечи сейчас обнимал, он нарушил закон. Слова эти волхв должен произнести на капище, после соответствующего ритуала. И только потом ожидать воли богов. Которые проверят силу любви того, кто хочет стать второй половиной волхва или волховицы. И если чувства не крепки — печать остается навечно. А вторую накладывает кто-то из волхвов, лишая последних крупиц силы. Так было с Марой, которая решила попытать счастья. Не приняли боги ее избранника и он, Драгомир, накладывал вторую печать, несмотря на ее слезы. Не знал тогда в чем дело. А когда узнал… Тогда он не переступил древний и непреложный закон. Лишенная силы, Мара не смогла выносить ребенка, который уже был под сердцем. Потому и смотрела с такой болью и укором.
