— Степан с Игнатом — вам за глиной. Берите телегу, да мешки не забудьте. Глину красную ищите, вон в том овраге ее полно, — он указал рукой направление. — Да еще на том берегу с Егором Андреевичем много видели.
Мужики да пару подростков постарше отправились за глиной, перебрасываясь шутками и догадками о том, зачем барину понадобилась красная глина.
Петька же продолжал распоряжаться, обращаясь к остальным, кто не был занят на лесопилке:
— Берите Ночку, поезжайте валить деревья на опоры. Дубы выбирайте, покрепче.
Мужики, взяв Ночку под уздцы, направились в сторону дубравы, прихватив пилы и топоры.
Я наблюдал за всей этой суетой с улыбкой. Петр оказался отличным руководителем — четко, без лишних слов ставил задачи, и люди подчинялись ему без пререканий.
Солнце уже поднялось высоко, его лучи пробивались сквозь листву, согревая меня после заплыва. Где-то вдалеке куковала кукушка, отсчитывая кому-то годы жизни. Так и вспомнил анекдот про кощея бессмертного.
Ну что ж — работа закипела. А мне, как барину, можно и передохнуть. Я прикрыл глаза, подставляя лицо теплым солнечным лучам. В голове крутились мысли о будущей кузне, о печи для стекла, о том, какие еще улучшения можно внести в жизнь деревни.
Я вдохнул полной грудью и улыбнулся своим мыслям. Хорошо… Как же все-таки хорошо жить и творить, созидать и видеть плоды своих трудов!
Где-то вдалеке послышался стук топоров — началась валка деревьев для опор моста. Скрипнули колеса телеги — это мужики поехали собирать глину. И над всем этим — ясное голубое небо с редкими перистыми облаками, обещающее погожий день для работы.
Тут я вспомнил кое-что важное. Мысль, которая крутилась в голове с самого утра, но всё ускользала из-за суеты и забот. Подозвал Петра, тот подошёл не спеша, вытирая мозолистые руки о штаны.
— Петь, — говорю ему, разглядывая кромку леса на холме. — Скажи ещё мужикам, чтоб берёзу стороной не обходили. Тоже пусть валят.
Пётр нахмурился, морщины на его загорелом лбу обозначились чётче.
— Так с неё же доски не очень получаются, — в голосе его звучало сомнение. — Трескается она быстро если строить из нее чего. Дуб да сосна куда сподручней.
Солнце пекло нещадно, я утёр пот со лба рукавом рубахи и кивнул:
— Да, доски с неё не очень, тут ты прав, — я оглядел вдалеке делянку, где уже вовсю работали мужики, валя деревья по указанию Петра. — Только её мы на уголь будем валить.
— На уголь? — Пётр оживился, глаза его, обычно спокойные, блеснули интересом.
— Он нужен, — я пнул носком сапога сухую землю, поднимая облачко пыли. — Сам понимаешь.
Пётр почесал затылок, соображая, но быстро кивнул. Он всегда схватывал на лету, потому и ценил я его среди других мужиков.
— Понял тебя, барин. Сделаю, — он уже мысленно прикидывал объём работы, я видел это по его сосредоточенному взгляду. — Выкопаем яму, накроем, всё правильно сделаем. Будет хороший уголь, не переживайте.
Он помолчал, будто колеблясь, стоит ли задавать вопрос, но всё же решился:
— А много нужно?
Я окинул взглядом лес, прикидывая, сколько берёз можно свести, не нарушив природного баланса. Лес был нашим кормильцем, и рубить его бездумно я не собирался.
— Много, Петька, — кивнул я своим мыслям. — Нужно будет потом продумать, как всё оптимизировать в целях экономии, так сказать.
Пётр наморщил лоб, видно было, что последняя фраза ему не совсем понятна.
— Что сделать, барин? — он смотрел на меня с той доверчивой простотой, которая всегда трогала меня в деревенских мужиках.
— Рационально использовать, Петя, — я усмехнулся, глядя на его растерянное лицо.
— А это как? — Пётр совсем смутился, переступил с ноги на ногу, смахивая пот со лба.
— Ой, Петька, Петька, — я не удержался от лёгкого смешка, но в нём не было насмешки, только тёплая привязанность к этому простодушному мужику. — Так, чтоб когда стекло выплавлять — заодно и металл плавить. Чтоб уголь для каждого вида работы отдельно не жечь.
Глаза Петра расширились, он представил себе масштаб задуманного мною и присвистнул.
— Ну, если так можно, то это ж будет хорошо, Егор Андреевич, — в его голосе звучало искреннее восхищение. — Это ж сколько угля сбережём! И времени!
Он уже загорелся идеей, я видел, как в его голове крутятся шестерёнки, прикидывая и рассчитывая.
— Можно, наверное, — я задумчиво потёр подбородок. — Только ещё не придумал как.
Я засмеялся, представив себе эту грандиозную задачу — совместить стекловарение и металлургию, а Пётр растерянно улыбнулся в ответ, не до конца понимая, что тут смешного.
— Снова барин что-то придумывает, — пробормотал он, но в его голосе звучало не осуждение, а скорее желание разгадать некую загадку.
Я хлопнул его по плечу, и мы направились к мужикам, работавшим у лесопилки. Солнце припекало всё сильнее, но настроение было бодрое. В голове уже вертелись новые идеи, как организовать работу эффективнее. Эх, если б только времени хватало на всё, что хотелось воплотить!
