— Вот тебе и новоселье с почётным караулом, — хохотал Илья, помогая Гришке избавиться от воинственного петуха.
В конце концов, всех кур переловили и водворили на новое место. Петух, словно смирившись с переездом, важно прошествовал в курятник сам, будто так и задумал с самого начала.
К полудню основные хлопоты были позади. Пелагея расстелила в новой горнице домотканую скатерть и выставила угощение — хлеб, солёные огурцы и квас.
— Заходите, люди добрые, отведайте хлеба-соли в новом доме! — приглашала она, раскрасневшаяся от волнения.
Мужики не заставили себя упрашивать. Расселись на новых лавках, с одобрением поглядывая на ровные стены и добротную печь.
— А что, хорошо получилось, — Петр провёл ладонью по гладкому дереву. — Не дом, а загляденье.
— Ещё бы, — кивнул Фома с гордостью. — В таком и помирать не страшно.
— Типун тебе на язык! — всплеснула руками Пелагея. — В новом доме о смерти не говорят!
— Это я к слову, — смутился Фома. — Значит, долго жить будем.
Новосёлы были довольны, дома и впрямь вышли добротные — просторные, светлые, с хорошими печами.
После обеда я отозвал в сторону Захара и остальных служивых.
— Насчёт таунхауса, — начал я. — Решил его переделать.
— Это как? — нахмурился Захар.
— Каждую комнату разделим ещё на две, чтобы у каждого служивого была своя. Для порядка и удобства.
Захар почесал в затылке, обдумывая предложение.
— А что, дело говорите. Так-то сподручнее будет. Каждому своё место, да и приятнее, чем в ангаре. Мы то люди служивые, конечно, привыкли к неудобствам, но там то да — лучше будет.
Мужики со служивыми буквально сразу же пошли работать. Степан с Прохором пилили доски для перегородок, Илья с Петром устанавливали их, а служивые помогали с крепежом и подносили материалы.
— Не криво ли ставим? — сомневался Илья, примеряя очередную доску.
— В самый раз, — заверил его Петька, прищурившись на перегородку. — Ровнее некуда.
До вечера с работой управились. Последним делом перетащили топчаны из ангара.
— Тесновато будет, — заметил один из служивых, примеряясь к своей новой каморке.
— Зато своё, — отозвался другой. — Не то что в остроге, где на одних нарах по десять душ.
Когда последний топчан был установлен, Захар окинул взглядом проделанную работу и вдруг предложил:
— А что если сюда со временем новые топчаны сделать? Добротные, с ящиками под ними для пожитков?
— Это зачем? — спросил я, хотя уже догадывался о его мысли.
— А затем, что эти потом обратно унести, и в случае чего на окраине деревни можно будет стражу нести посменно. Одни дежурят, другие отдыхают. И переночевать будет на чем.
Я одобрительно кивнул. Захар мыслил правильно — деревня росла, и вопросы безопасности становились всё важнее.
— Хорошая мысль. Сам предложил — сам и решай с новыми топчанами.
Солнце уже садилось, когда мы закончили с переделкой таунхауса. Уставшие, но довольные, мы стояли перед рядом маленьких, но опрятных комнатушек.
— Ну вот, теперь у каждого свой угол, — сказал я. — Обживайтесь.
— Благодарствуем, — поклонились служивые.
Я посмотрел на новые дома, на довольные лица людей и подумал, что день прошёл не зря. Деревня становилась настоящим поселением, а люди — общиной. И в этом была своя сила, которую нам ещё предстояло оценить в полной мере.
— Завтра продолжим, — сказал я, глядя на заходящее солнце. — Дел ещё много.
На следующий день пошли к лесопилке. Взяли с собой Ночку с телегой. Утро выдалось свежим, с лёгким туманом, стелющимся над рекой. Ночка бодро перебирала копытами, словно чувствуя важность предстоящей работы.
— Эх, хороший день для работы, — потянулся Прохор, поглядывая на небо. — Дождя не будет.
— Это точно, — кивнул я. — Сегодня нужно успеть многое.
У лесопилки уже суетились мужики, готовя пилы и проверяя оборудование.
— Егор Андреевич! — окликнул меня Семён. — Какие брёвна первыми пускать?
— Давай сначала те, что потолще, — указал я на штабель у реки. — Из них выйдут хорошие доски для пола и стен.
Работа закипела быстро. Визг пил смешивался с гулкими ударами топоров и окриками мужиков. Митяй деловито поправляя упряжь, готовясь к первому рейсу с досками.
— Ты, Митяй, как нагрузишь, сразу вези в ангар, — наказал я. — И укладывайте аккуратно, крест-накрест, чтоб проветривались.
— Знамо дело, — кивнул Митяй, поправляя шапку. — Не впервой.
К полудню уже распилили пятнадцать брёвен. Доски ложились ровными штабелями, а горбыли откладывали отдельно — для стропил и других нужд. Ночка без устали возила телегу туда-сюда, лишь изредка останавливаясь на водопой.
— Гляди-ка, — кивнул Прохор в сторону реки, — кузню-то уже под крышу подводят.
Я обернулся. И правда, на другом берегу виднелся остов будущей кузни. Мужики суетились на стенах, укладывая верхние венцы. Даже отсюда было видно, как они начали устанавливать стропила из горбылей.
— Пора и нам к печи приступать, — решил я. — Петр, Семён, пойдёмте со мной.
Мы отправились к месту, где заранее приготовили материалы для печи. Глина, камни, песок — всё было сложено аккуратными кучами.
— С чего начнём, Егор Андреевич? — спросил Семён, закатывая рукава.
