— А то, что буду делать — не женское это дело, — усмехнулся я, загадочно подмигнув. — Ты лучше соль неси, нож да перец. Да казан побольше — такой, чтоб всё это мясо влезло. Да лук не забудь.
— Свежий? — уточнила Машка, уже разворачиваясь к дому.
— Нет, репчатый, — покачал я головой.
Пока Машка собирала припасы, я осмотрел принесенную свиную шею. Мясо было свежее, с прослойками жира — идеально для того, что я задумал. Разложив шею на чистой доске, начал аккуратно нарезать её на ровные кусочки размером с ладонь.
Работа спорилась, но для полного счастья не хватало одного ингредиента. Отложив нож, я обернулся к Машке, которая уже вернулась с солью и специями:
— Слушай, сходи-ка к жене Ильи, узнай, нет ли у неё обрата, если творог делала. А может, молоко простоквашей было? Нам для маринада надо.
Машка удивленно приподняла бровь, но спорить не стала — привыкла уже к моим кулинарным экспериментам. Накинув платок, она отправилась к соседям, а я продолжил работу над мясом.
Через полчаса она вернулась с глиняным горшком, от которого исходил кисловатый запах.
— Вот, простоквашу дала. Говорит, только утром скисла, самая свежая.
— Отлично! — я потер руки. — Это то, что нужно.
Дорезав мясо, я приготовил маринад: простокваша, соль, перец, лук кольцами. Всё это тщательно перемешал и залил куски свинины, накрыв казан чистой тряпицей.
— Теперь пусть постоит до вечера, — объяснил я Машке, которая с любопытством наблюдала за процессом.
К вечеру всю свинью разделали. Часть мяса посолили, уложив в деревянные кадки, часть просто опустили в ледник. Всё деревенское бабье сошлось посмотреть на это зрелище, охая и ахая при виде такого богатства.
— Может, сало пожарим? — предложила одна из женщин, с вожделением глядя на аппетитные куски.
— На ужин и так будет что кушать, — отмахнулся я, поглядывая на замаринованное мясо. — Машка, ты бы зелени насобирала, да редиску, что осталась, тоже возьми. Да пора уже и картошку ставить.
Машка понятливо кивнула и ушла в огород. В это время во двор вошла запыхавшаяся Настасья в сопровождении ребятни — детвора тащила четыре ведра, полных спелой вишни. Ягоды, блестящие и сочные, напоминали крупные рубины.
— Вот, Егор Андреевич, собрали, — гордо доложила Настасья. — Хорошая в этом году вишня уродилась, крупная.
— Молодцы, — похвалил я. — Залейте пока водой, завтра обработаем. Сегодня уже поздно начинать.
Настасья кивнула и, командуя ребятишками, направилась к колодцу.
Тем временем Степан уже разжигал костёр у колодца. Я подошёл к нему, оглядывая приготовления.
— Сделай так, чтоб углей было много, — посоветовал я. — И камни поставь, вон те два больших, друг напротив друга, так, чтоб концы прутов, которые я просил сделать, упирались с двух сторон.
Степан молча кивнул, сноровисто выкладывая дрова.
Когда солнце начало клониться к закату, а угли в костре прогорели до ровного, насыщенного жара, настал момент для главного действа. Я достал из казана замаринованное мясо, которое пропиталось ароматами специй и простокваши, и начал нанизывать куски на заготовленные прутья.
— Господи, что ж такое-то он делает? — шепталась Пелагея с соседками, с любопытством наблюдая за моими действиями.
— Видать, какое-то боярское кушанье готовит, — предположила другая женщина.
Я улыбался, слушая их догадки, но сохранял таинственное молчание. Когда все мясо было нанизано, я установил прутья над углями, опирая их концы на приготовленные камни.
Вскоре воздух наполнился умопомрачительным ароматом — мясо шипело и шкворчало, капли жира падали на угли, вызывая вспышки огня. Я периодически поворачивал прутья, чтобы мясо прожаривалось равномерно со всех сторон.
— Что ж это за колдовство такое? — не выдержал Фома, принюхиваясь. — Отродясь такого не видывал!
— Не колдовство, а шашлык, — ответил я, поворачивая очередной прут. — Кушанье восточное. Вкусное, сами убедитесь.
Когда мясо приобрело аппетитный золотисто-коричневый цвет и покрылось хрустящей корочкой, я объявил, что ужин готов. К этому времени бабы уже накрыли на стол под яблоней — миски с дымящейся картошкой, свежая зелень, редиска, квашеная капуста и, конечно, кувшины с квасом.
Я снял мясо с прутьев, разложил по большим деревянным блюдам и пригласил всех к столу. Первыми, конечно, насторожились мужики — пробовать диковинную еду.
Фома, осторожно подцепив кусок, отправил его в рот и замер. Его глаза расширились, а потом он шумно выдохнул:
— Мать честная! Вот это да! Отродясь такой вкуснятины не едал!
Это был сигнал для остальных — народ набросился на шашлык с невиданным энтузиазмом. Шашлычок под картошечку да с зеленью пошел на ура.
— Чисто райская пища! — восторгался Степан, обсасывая очередной кусок. — Как же вы так мясо приготовил, что оно и снаружи с корочкой, а внутри сочное?
— Секрет в маринаде, — подмигнул я. — И в том, чтобы жарить на углях.
Настасья, обычно сдержанная в проявлении чувств, закатила глаза от удовольствия:
— Господи, прости меня грешную, но я бы душу отдала за такое мясо!
— Не надо душу, — рассмеялся я. — Просто вишню собирайте исправно.
