Фома, попытался нанизать на прут кусок хлеба и тоже поджарить над углями. Но не рассчитал движение и плюхнулся прямо на задницу, вызвав взрыв хохота у собравшихся.
— Ты погоди, Фома, — утирая слезы от смеха, проговорил Илья. — Егор Андреевич ещё не все свои колдовские кушанья показал. Может, завтра что-нибудь и похлеще будет!
— А чего похлеще-то? — взвился Фома, пытаясь сохранить достоинство. — Разве может быть что-то вкуснее?
— Может, — таинственно ответил я. — Вот завтра вишню обработаем, там увидите.
Машка сидела рядом со мной, и я видел в её глазах гордость и нежность. Она наклонилась и шепнула:
— А ведь я говорила маменьке, что ты за что не возьмешься — всё у тебя получается.
Я обнял её за плечи и улыбнулся:
— Это потому, что ты рядом. С тобой всё по плечу.
Утром, позавтракав, я вышел во двор, где уже суетились бабы, развешивая белье и переговариваясь. Подозвал Настасью, та оторвалась от корыта, вытерла руки о передник и подошла, глядя вопросительно.
— Настасья, собери-ка всех баб, дело есть, — сказал я, оглядывая двор.
Через четверть часа уже объяснял собравшимся женщинам задачу:
— Вишню, что вчера собрали, разделите на три части. Из одной части все косточки достаньте, до единой. Чистые ягоды в отдельную посуду сложите.
— А что с ними делать потом? — спросила Марфа, щурясь от яркого солнца.
— Не скажу, — ответил я строго. — Остальную вишню как обычно — на сушку, часть, половину от оставшейся — еще отдельно. Понятно?
Бабы закивали, перешептываясь. Настасья взялась командовать, а я подозвал Петра, который топтался у крыльца.
— Пойдем на лесопилку, проверим, как там Семён с работой справился.
Но сначала надо было найти Илью. Тот обнаружился у амбара, что-то обсуждал с мужиками.
— Илья, — окликнул я. — Возьми Захара и других мужиков, разметьте место под новый дом. Начинайте складывать из тех бревен, что остались.
Захар, услышав это, подошел ближе, почесывая затылок:
— Это что ж, для Мишки дом ставить будем?
Я задумался на мгновение, глядя на утреннее небо.
— Нет, для новой семьи, — ответил я. — Точнее даже для Степана, а новую семью в его старую избу заселим.
— А на счет Мишки… Организуешь посменное дежурство. Кто-то из служивых будет на вахте в ангаре, а потом кто-то другой. Разберешься. Так всем будет где ночевать.
— И то верно, — согласился Захар, кивнув. — На всякий случай глаз да глаз нужен.
Мы с Петром двинулись по утоптанной дороге в сторону леса. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, обещая жаркий день. Петька шагал рядом, изредка пиная камешки.
— А что будем делать на лесопилке? — спросил он, нарушая молчание.
— Нужно проверить, что там Семён сделал, как у него втулки получились, — ответил я, вытирая пот со лба. — Через пару дней печь окончательно высохнет, можно будет попробовать стекло сварить.
— Стекло? — У Петьки аж глаза загорелись.
— Да. У нас всё для этого есть, — продолжил я, не сбавляя шага. — Единственное, нужно выгнать весь металл из песка, чтобы стекло было прозрачным, а не зеленым.
Петька посмотрел на меня, в глазах его читалось недоумение.
— Как это — выгнать металл из песка?
— Ну так же, как мы из глины доставали, — пояснил я. — Пропуская светильный газ, а потом магнитным камнем собирали. Так же и из песка, только металла там меньше. Но стекло должно получиться прозрачным.
— Вы всегда так говорите, будто это самое простое дело, — сказал Петька.
Семён встретил нас у входа, вытирая руки о холщовую тряпицу. Лицо его светилось от гордости.
— Егор Андреевич, идите скорее, покажу, что вышло! — позвал он, нетерпеливо махнув рукой.
Внутри ангара пахло свежеструганным деревом и смолой. Семён подвел нас к верстаку, где аккуратным рядком лежали готовые втулки.
— Вот! — он взял одну, протянул мне.
Я повертел втулку в руках, проверил на просвет. Работа и правда была отменная, даже лучше, чем у нас с Петром получилось в первый раз.
— Добрая работа, Семён, — похвалил я. — Сколько всего сделал?
— Три штуки успел, — ответил тот, раздуваясь от похвалы.
— Разожгите в печи временной огонь посильнее, — распорядился я. — Дело у нас будет.
Пока мужики возились с печью, я собрал реторту, уложив на дно слой угля, затем засыпал патошь и слегка залил водой.
— Прохор, принеси-ка тот песок, что мы с Петром когда-то в мешке принесли, — попросил я.
Прохор кивнул и пошел за ангар. Вернулся он с тяжелым мешком, который с усилием поставил рядом со мной.
— Вот он, песок ваш. Берегли, как велено.
Я развязал мешок и запустил руку внутрь. Песок был мелкий, почти белый — идеальный для нашей затеи.
Засыпав песок в ёмкость, где мы раньше держали перемолотую глину, мы аккуратно установили реторту в печь. Трубку вывели так, чтоб она глубоко утонула в песке. Петр подбросил ещё дров в огонь, языки пламени жадно лизнули дно реторты. Я внимательно следил за нагревом — слишком быстро нагреешь, может треснуть, слишком медленно — газа не будет.
— Держи ровный жар, — сказал я Семену, который орудовал кочергой.
