Наконец, пришло время проверить готовность. Я сам открыл первую коптильню, и меня обдало волной горячего ароматного воздуха. Внутри, на решетках, лежали лещи, ставшие из серебристых золотисто-коричневыми, покрытые тонкой корочкой, блестящей от выступившего жира.
— Готовы! — объявил я, вдыхая божественный аромат. — Снимайте осторожно, чтоб не поломались.
Митяй и Илья, надев рукавицы, чтобы не обжечься, начали аккуратно снимать рыбу с решеток и укладывать на большое деревянное блюдо, которое специально для этого случая выточил Захар.
Ровно уложенные лещи выглядели как произведение искусства — золотистые бока поблескивали на вечернем солнце, а аромат заставлял сглатывать слюну.
— Теперь вторая коптильня, — скомандовал я, и Степан с готовностью её открыл.
Там, на крючках и решетках, висели и лежали свиные ребрышки и хрящики, приобретшие глубокий красновато-коричневый цвет. Мясо выглядело сочным, покрытым глянцевой корочкой, сквозь которую проступал жир.
— Вот это да! — выдохнул Прохор. — Сроду такой красоты не видывал.
— И не пробовал, — добавил я с улыбкой. — Давайте, снимайте аккуратно.
Мясо уложили на второе блюдо, и оба подноса с торжественностью понесли к моему двору, где Машка уже накрывала на стол под старой раскидистой яблоней.
Стол выглядел празднично — белая холстина, глиняные миски, деревянные ложки, кувшины с квасом и отварная картошка, от которой поднимался пар. А теперь его украсили еще и блюда с копченостями, источающими одуряющий аромат.
К столу подтянулись все — мужики, бабы, даже ребятишки крутились рядом, жадно принюхиваясь. Расселись чинно, ожидая, когда я первым попробую и дам добро.
Я взял небольшого леща, разломил его пополам — мякоть внутри была нежная, сочная, волокна легко отделялись друг от друга. Отщипнул кусочек, положил в рот — и прикрыл глаза от удовольствия. Рыба таяла на языке, оставляя неповторимый аромат дыма, соли и трав.
— Ну что, барин, как вышло? — нетерпеливо спросил Степан, подавшись вперед.
— Объедение! — искренне похвалил я. — Лучше, чем я ожидал. Всем рекомендую!
Больше никого упрашивать не пришлось — народ набросился на рыбу, нахваливая её вкус и аромат.
— Матушки мои, — причитала Настасья, обсасывая рыбий хребет, — да как же это так можно — обычную рыбу в такую вкуснотищу превратить?
— Это ещё что, — усмехался Степан, довольный похвалами. — Вы мясо попробуйте!
И действительно, когда дошла очередь до копченых ребрышек и хрящиков, восторгам не было предела. Мясо получилось нежным, с ароматной корочкой, пропитанное дымом и пряностями.
Захар, обгладывая уже третье ребрышко, покачивал головой:
— Вот это да! Никогда такого не ел.
— А хрящики-то, хрящики! — восторгался Митяй, жмурясь от удовольствия. — Прямо тают во рту! Как это у вас получилось, Егор Андреич?
— Секрет в травах и правильном дыме, — ответил я, довольный произведенным эффектом. — Ольха дает особый аромат.
Если копченая рыба имела успех, то хрящи с ребрышками пошли просто на ура. Мужики наперебой хвалили новое блюдо, а бабы уже выпытывали рецепт, как готовить рассол для мяса, чтобы потом самим попробовать закоптить.
Особенно радовало то, что Михаил, наш новый человек, тоже с аппетитом уплетал угощение, явно впечатленный. Для него это был способ почувствовать себя частью общины, приобщиться к нашим обычаям.
Вечер выдался на славу.
Машка села рядом со мной, положив голову мне на плечо:
— Хорошо придумал, Егорушка, — тихо сказала она. — Глянь, как все радуются. И едят-то как — за ушами трещит!
Я приобнял её за плечи, чувствуя небывалое удовлетворение.
— Это только начало, Машенька, — ответил я. — Ещё много чего интересного впереди.
Утром, вышел из дома и сразу направился взглянуть, как продвигается строительство. Мужики уже практически доделывали новый дом, работа кипела вовсю. Они, словно муравьи, сновали по крыше и стенам, ловко орудуя топорами и пилами.
Захар, заметив меня, спустился с крыши.
— Доброе утро, барин! — приветствовал он меня, улыбаясь в густую бороду. — Как почивали?
— Хорошо, — кивнул я, разглядывая постройку. — Вижу, вы тут без меня не скучали.
Дом выглядел добротно — широкий, просторный, с высокой двускатной крышей. Осталось еще совсем чуть-чуть — выложить соломой крышу да внутри сделать перегородки, а потом обмазать глиной стены для тепла и красоты.
— К завтрему управимся, ежели погода не подведёт, — доложил Захар, следуя за моим взглядом. — Печь уже сложили, осталась только обмазка да крыша.
— Молодцы, — похвалил я. — Споро работаете.
Петька, балансирующий на стропилах с охапкой соломы, крикнул сверху:
— Барин, гляньте, как мы тут устроили! Дымоход через крышу вывели, как вы велели!
Я задрал голову, прикрывая глаза от солнца ладонью. Действительно, дымоход был сделан на совесть — широкий, прочный, обложенный камнем. Не то что в других избах, где дым часто валил прямо в жилое помещение.
— Отлично! — крикнул я в ответ. — Так и продолжайте!
Оставив строителей заниматься своим делом, я пошел искать Степана. Нашел его у колодца — набирал воду в большие деревянные вёдра.
