— Как там картошка? — спросил я, помогая ему вытаскивать тяжёлое ведро.
Степан выпрямился, перехватывая ведро:
— Всю окучили, барин, как вы велели. Растёт неплохо, зеленеет. Только вот земля сухая, — он посмотрел на безоблачное небо. — Дождя бы надо.
Я тоже взглянул на небо — ни облачка, только ослепительная синева. Такая погода стояла уже больше недели.
— Если не будет дождя, то поливать будем сами, — решительно сказал я. — Да, хлопотно, но куда деваться? Не пропадать же урожаю.
Степан вздохнул, но спорить не стал. Взвалил на плечи коромысло с вёдрами и побрёл к грядкам. Я смотрел ему вслед, прикидывая, сколько воды понадобится, чтобы напоить всю нашу картошку. Выходило немало — работы на несколько дней. Придётся организовать людей с вёдрами, чтобы быстрее управиться.
Время близилось к обеду, когда ребятня играющая за деревней, прибежали с криками:
— Обоз! Обоз едет!
Эта новость мгновенно облетела Уваровку. Как всегда, встречали всей деревней — пусть событие уже и привычное, но всё-равно что-то новое в жизни деревни, повод собраться вместе, узнать новости из большого мира.
Женщины наскоро прихорашивались, мужики откладывали инструменты, дети с визгом неслись к околице. Даже собаки, и те, казалось, понимали важность момента — носились вокруг, заливисто лая.
Я тоже вышел встречать гостей, встав рядом с Захаром и Семёном у въезда в деревню. Вскоре показался обоз. Впереди как обычно восседал Игорь Савельич.
— Здравствуйте, барин! — крикнул он издалека, увидев меня. — Принимайте гостей!
Обоз подъехал ближе, и я заметил, что на последней телеге, кроме мешков и тюков, сидела семья — мужик лет тридцати пяти, женщина примерно того же возраста и трое детей.
Игорь Савельич остановил лошадей, спрыгнул с телеги и подошёл ко мне:
— Вот, как договаривались, — начал он без предисловий, — привезли всё, что заказывали. И ещё семейство к вам на житьё. Алексеем кличут, хороший мужик, только ногу повредил на службе. Но работник справный, не сомневайся.
Я кивнул и подошёл к последней телеге, где уже спускались на землю новоприбывшие. Мужик, спрыгнув с телеги, охнул, приземлившись на больную ногу, но тут же выпрямился и поклонился мне:
— Здравствуйте, барин. Алексей Кузьмич, прибыл к вам устраиваться, как слышал, что людей берёте. Вот, семью привёз.
Он был крепкого сложения, с широкими плечами и мозолистыми руками — сразу видно, человек к труду привычный. Русая борода аккуратно подстрижена, взгляд прямой, открытый.
— Добро пожаловать в Уваровку, — ответил я, пожимая ему руку. — Работы у нас хватает, рабочие руки всегда нужны.
Тем временем с телеги спустилась его жена, помогая детям слезть. Её звали Анной, как ее представил Алексей. Женщина была статная, с румяными щеками и ясными голубыми глазами. Русая коса, толщиной с руку, была уложена вокруг головы короной. Видно было, что бабёнка хозяйственная, к работе привычная. Одной рукой она придерживала самого младшего, мальчонку лет трёх, другой поправляла платок на голове, при этом умудряясь ещё и старшим детям — девочке лет десяти и мальчику лет восьми — давать указания, куда ставить узлы.
— Не извольте беспокоиться, барин, — сказала она, заметив мой взгляд. — Мы люди работящие, без дела сидеть не привыкли. Я и по хозяйству, и шить-вязать умею, и с детьми чужими лажу хорошо.
— И хлеб печёт так, что пальчики оближешь, — с гордостью добавил Алексей, обнимая жену за плечи.
— Вот и хорошо! — сказал я и направил их к Захару, чтоб тот показал им дом:
— Захар, проводи их, покажи, где жить будут.
Захар кивнул и повёл новую семью показывать их будущее жилище. Дети, вначале державшиеся настороженно, уже освоились и с любопытством глазели по сторонам, разглядывая новое место. Деревенские ребятишки, преодолев первоначальную робость, уже крутились рядом, заводя знакомство.
Я же вернулся к обозу, чтобы проверить привезённый товар. С обозом доставили всё, что заказывали: зерно и пшеницу и овёс для посева, муки несколько мешков, пару мешков соли — важнейшей ценности для засолки и консервирования. Так же привезли разных тканей — холстину для повседневной одежды, немного шерсти для зимних вещей, даже отрез ситца яркого для праздничных нарядов.
Отдельно разгружали горшки разные глиняные — большие и малые, для готовки и хранения, гвоздей да скоб металлических целый ящик (эти для строительства очень нужны были), масла пару горшков, сахара мешочек маленький — роскошь по нынешним временам, мёда бочонок душистого, из липовых лесов.
— Смотрите-ка, барин, — окликнул меня Митяй, указывая на мешок, из которого доносилось кудахтанье, — кур привезли!
Действительно, в мешке оказался десяток кур-несушек — все здоровые доехали. Наше небольшое хозяйство пополнялось, и это радовало.
Кузнец из города передал пилы новые — пять штук, такие как прошлый раз делал — из закалённого металла, чуть тоньше даже сделал. Я внимательно осмотрел их, проверяя остроту зубьев — работа была отличная, такими пилами можно было значительно ускорить распиловку леса.
