— Доски пилим справно, — говорил он, размахивая руками, словно сам работал пилой. — Лес рубится как надо, складируем всё по вашей науке.
— А как там Семён? — спросил я. — Справляется?
— Ещё как! — закивал Петька. — Семён справляется с изготовлением патоша, вместе со светильным газом обрабатываем и песок, и глину — выбираем металл.
Я мысленно поправил его — не «патоша», а «поташа», но не стал перебивать. Главное — суть они уловили правильно.
— Потом, пока он стекло плавит, я приловчился металл обрабатывать на том же жару, — продолжал Петька, явно гордясь своими достижениями. — Уже и серпы сделал, и косы новые, и ножи хозяйкам, и даже топоры для лесорубов.
— Вот это ты здорово придумал, — похвалил я, радуясь, что моя затея с лесопилкой и стекольной мастерской приносит такие плоды. — Молодец, Пётр!
Петька просиял от похвалы, но потом его лицо слегка похмурело:
— Только вот незадача вышла на прошлой неделе… Вал заклинило, который в сторону кузни идёт.
Я нахмурился. Вал — важнейшая часть нашего механизма. Если он вышел из строя, это могло остановить всю работу.
— И что же вы сделали? — спросил я, готовясь услышать о долгом простое.
— Пришлось быстро колесо подымать да восстанавливать, — ответил Петька. — День потеряли, не больше. Смазки, видать, мало оказалось, но заменили часть вала — вставили новое бревно, проверили на холостом ходу — работает. Потом уже запустили на водяном колесе — всё работает, так что не переживайте.
Я хмыкнул:
— Не знал бы — не переживал. А теперь нужно думать, как такие моменты исключить, ну да ладно, придумаем что-то.
В голове уже крутились мысли о том, как усовершенствовать механизм, сделать его более надёжным. Может, добавить дополнительную смазку? Или заменить деревянный вал в местах где стыки на куски из мореного дуба? Хотя для этого нужно сначала доставить этот самый дуб да обработать его…
— Что там со стеклом? — спросил я, отгоняя технические мысли на потом.
— Семён каждый день делает по два стекла, — с гордостью сообщил Илья. — Такие ровные, прозрачные — загляденье! Мы их пока складываем в сарае, как вы велели, на мягкую солому, чтоб не побились.
— Кстати, Егор Андреевич, — вмешался Петька, — раму я без вас вставлять не стал, но сделал. Даже две. По вашему чертежу.
— Молодцы, — кивнул я. — А как там насчёт бутылок?
— Бутылок? — переспросил Петька, и лицо его расплылось в хитрой улыбке.
— Да, бутылок, — повторил я с надеждой. — Помнишь, я просил Семёна попробовать?
Петька кивнул, зазывая меня куда-то рукой. Я недоуменно смотрел на него, а тот повёл меня к моему же флигелю. Я шёл за ним, не понимая, что он хочет показать. Мы обогнули дом, прошли через двор и оказались у задней двери флигеля, которой я почти не пользовался.
— Вот, — сказал Петька, распахивая дверь с таким торжественным видом, словно за ней скрывались как минимум царские сокровища.
Я заглянул внутрь и замер от удивления. В полутёмной комнатушке, освещённой лишь узким окошком под потолком, стояли деревянные ящики. Не просто ящики, а именно те самые, которые я рисовал Семёну — сколоченные из дерева, с ячейками под бутылки. И полтора ящика по десять бутылок каждый были уже заполнены!
— Вот так Семён, — выдохнул я, не веря своим глазам.
Я осторожно достал одну бутылку и осмотрел её со всех сторон. Затем поднял её, посмотрел на просвет — почти прозрачная, ровная, можно сказать — идеальная. Горлышко — сантиметров четыре-пять, как я и просил. Дно ровное, без видимых пузырей и дефектов.
Улыбка не могла сползти с лица при виде такой работы. Я поднял глаза на Петьку, который стоял рядом, явно наслаждаясь моей реакцией.
— Передай Семёну мою благодарность, — сказал я, аккуратно возвращая бутылку на место. — Скажи, что я очень доволен его работой.
Петька кивнул, явно довольный тем, что смог меня удивить и порадовать.
— Ну что ж, — сказал я, потирая руки. — Конечно хочу своими глазами увидеть, что вы там натворили без меня, но уже наверное в другой раз.
Мужики заулыбались, и пошли в сторону Быстрянки. Я же вернулся к Машеньке и мы решили какое-то время заняться безделием. Мы сидели под яблоней, шутили, вспоминая все три наши свадьбы. Бусинка запрыгнула ко мне на колени, я ее гладил, а она громко мурлыкала.
К полудню Машенька с улыбкой потянула меня за руку в дом:
— Идём, обедать пора. Я тут кое-что приготовила… Надеюсь, тебе понравится.
Я послушно пошёл за ней, думая о том, как мне повезло — и с женой, и с людьми, что работают у меня. А ещё о том, сколько всего ещё предстоит сделать. Впрочем, с такими помощниками это было лишь вопросом времени.
После обеда солнце припекало немилосердно. Я вышел на крыльцо, вытирая пот со лба, и решил пройтись по хозяйству — всё-таки хозяин должен знать, что творится в его владениях. Едва ступив за калитку, увидел Степана, который куда-то шёл с тяпкой наперевес, словно собирался сражаться с сорняками не на жизнь, а на смерть.
— Степан! — окликнул я его. — Постой-ка.
Он обернулся и, почтительно кивнул. Лицо его расплылось в улыбке.
— Барин! А я думал, вы отдыхаете…
