— Отдыхаем-то отдыхаем, — кивнул я, подходя ближе, — да только хозяйство не ждёт. Вон, смотрю, ты на войну с бурьяном собрался?
Степан хмыкнул, перехватывая тяпку поудобнее.
— На картошку иду. Там сорняк после дождей попёр — страсть! Не выполешь вовремя, так всю картоху задушит.
Я кивнул. Что ж, дело правильное. Но сейчас меня интересовало другое.
— Слушай, Степан, — сказал я, жестом приглашая его присесть на лавочку у забора, — утром ты мне доклад начал, да Петька с Ильёй тебе и слова не дали сказать. А ведь ты больше по хозяйству в деревне смыслишь. Расскажи-ка, что у нас тут творится? Как дела идут?
Степан присел рядом, поставив тяпку между колен, и задумчиво почесал затылок.
— С чего начать-то, барин?
— Начни с главного, — предложил я. — С того, что тебя больше всего радует или тревожит.
Степан просветлел лицом.
— Картошка, — сказал он с гордостью. — Растёт хорошо, даром что новость для нас. Перецвела уже давно и сейчас появились те самые зелёные ягоды, про которые вы нас предупреждали.
— Вот, — подтвердил я, поднимая палец, — не вздумайте их кушать. Это отрава.
Степан аж перекрестился, словно я сообщил ему о конце света. Ну да, для крестьянина, который с земли кормится, мысль о том, что растение может быть одновременно и пищей, и ядом, выглядела дикой.
— Не боись, — усмехнулся я. — Помнишь, как мы все дружно кушали и отварную, и пюрешку? А скоро попробуем запечённую. Клубни — это еда, а вот ботва и ягоды — гадость.
Степан кивнул, всё ещё не вполне убеждённый, но готовый принять на веру мои слова.
— А что ещё у нас хорошего? — спросил я, переводя тему.
— Кролихи окролились, — продолжил Степан, заметно оживляясь. — Каждая родила по семь-девять крольчат. Крольчата уже подросли маленько, глазки открыли, из гнезда выбираться начали. Любопытные такие! Жена моя души в них не чает, каждый день бегает смотреть.
— Это хорошо, — кивнул я. — За кроликами глаз да глаз нужен. Они хоть и плодятся быстро, но и дохнут так же скоро, если уход неправильный. А как там свиньи поживают?
— Свинки подрастают, — доложил Степан. — Едят за троих, спят за пятерых, а растут за десятерых. К зиме будут уже здоровые, справная будет животина.
Я удовлетворённо кивнул. Что ж, с живностью всё в порядке. Пора было переходить к самому важному вопросу — подготовке к приезду новых поселенцев.
— Слушай, Степан, — сказал я, чуть понизив голос, словно делился секретом, — мне нужно, чтобы ты организовал Захара со служивыми да Михаила с Алексеем, чтоб начали ставить ещё два дома. Через полторы-две недели должны быть готовы. Новые семьи приедут.
Степан почесал бороду, прикидывая что-то в уме.
— Успеем, барин, — кивнул он наконец. — Мужиков у нас хватает, а лес рядом. Да и опыт уже есть так что поднимем, коли надо.
— Надо, Степан, очень надо, — подтвердил я. — Отец обещал прислать хороших работников с семьями. Их где-то селить нужно будет.
— А много ли народу ждать? — поинтересовался Степан.
Я задумался.
— Две семьи точно, — ответил я. — Мужиков работящих с жёнами да детишками.
Степан присвистнул.
— Ну, знать, и впрямь работы будет невпроворот. Хорошо, что лето сейчас — успеем и дома поставить, и запасы сделать на зиму. А то зимой народ прокормить — дело непростое.
Я кивнул. Что ж, Степан мыслил здраво. Нужно было готовиться к зиме, делать запасы.
— Кстати, — сказал я. — Как там Алексей поживает? Петр говорил что освоился он уже у нас?
Степан расплылся в улыбке.
— Да, Алексей показал себя очень работящим — руки золотые. Особливо по дереву — такие узоры вырезает, загляденье! Да и с камнем ладит… Мастер, одно слово.
— А семья его как? — спросил я, вспомнив про жену Алексея.
— Жена его тоже хваткая, — ответил Степан. — Уже и ягоды помогает собирать, и грибы — сушат всё да на зиму готовят. И с травами знается — то отвар какой сделает от хвори, то настойку. Наши бабы уже к ней бегают советоваться.
Я улыбнулся. Значит, прижились на новом месте, и это хорошо.
— А как там дети их? — спросил я, вспомнив девчушку и двух белобрысых мальчишек, что всё время прятались за материнскую юбку.
— Мальцы уже освоились, — хмыкнул Степан. — С нашими сорванцами подружились, теперь в лес по ягоды бегают. Шустрые ребятишки, смышлёные.
Я кивнул, довольный. Значит, всё идёт как надо. Люди работают, хозяйство развивается.
— А что у нас с напитками? — спросил я, вспомнив про бочонок наливки, что заложил перед отъездом. — Как там наша наливка поживает?
Степан сразу понял, о чём речь, и заговорщически подмигнул.
— Наливка ваша вроде подходит, барин. Но я запретил трогать до вашего приезда, как раз срок самое то. Да и Настасья оборону держит — хоть куда. Никого к закутку в ангаре не подпускает, окромя себя.
Я усмехнулся, представив, как суровая Настасья, вооружившись кочергой, отгоняет любопытных от заветного бочонка.
— Ну, отлично, — чуть не рассмеялся я, — значит, через пару дней попробуем. Надо же проверить, что получилось.
Степан мечтательно прищурился.
— Должно получиться знатно, барин. Ягода была спелая, мёд свежий… Настасья знает своё дело.
