— Петро, — сказал я, подзывая его к себе, — съезди-ка верхом к Быстрянке и уточни у Семёна, сколько сейчас есть готовых стёкол. Туда езжай верхом, а назад с кем-то аккуратно в ящике, переложенное соломой, принесите в руках, пока мужики грузят доски. Да поторопитесь — обоз долго ждать не будет.
Петр кивнул, вскочил на коня и, гикнув, помчался в сторону Быстрянки, где у нас была устроена стекольная мастерская. Я посмотрел ему вслед, прикидывая, сколько времени займёт дорога туда и обратно. Если погонит коня, то за полчаса должен обернуться.
Я так прикинул, что штук двадцать можем отдать, и себе на одно-два окна ещё останется. Семён работал исправно, и запас стекла у нас был немаленький. А если мы хотим расширить производство, то нужно сначала убедиться, что сбыт налажен. Петербургские купцы — это, конечно, хорошо, но себя нужно зарекомендовать и в Туле, чтоб знали о нашей надёжности.
Время шло, доски уже были погружены, мужики привязывали их верёвками, чтобы не рассыпались в пути, а свиньи, выпущенные из мешков в загон к Прохору, уже успокоились и теперь с любопытством рыли землю, выискивая что-то съедобное. Игорь Савельевич уже хотел было отъезжать, когда я попросил его слегка задержаться.
— Куда спешить-то? — сказал я, глядя на солнце, которое ещё стояло высоко. — День в разгаре, успеете до темноты отъехать на приличное расстояние.
Тот сначала не понял, в чём дело, нахмурился, но я показал на лес, где виднелись два мужика, которые что-то вместе несли, бережно ступая, словно боялись уронить свою ношу.
— Что там? — спросил купец, щурясь и приставляя ладонь ко лбу, чтобы лучше разглядеть.
— Так стекло же, — ответил я с улыбкой. — Раз начинаем торговать, то уже и повезёте первую партию. Чего зря гонять обоз туда-сюда? За один раз всё и сделаем.
Глаза Игоря Савельевича загорелись азартом. Он любил хорошие сделки, а эта обещала быть именно такой.
Петька с Фёдором, тяжело дыша от быстрой ходьбы, принесли ящик, к которому, видать, на скорую руку прибили ручки из досок. Ящик был сделан грубовато, но крепко — выдержит дорогу до Тулы, не развалится. В нём, переложенное соломой и ветошью, лежало двадцать листов стекла, каждый размером локоть на локоть — как под линейку. Формы то одинаковые. Стекло было чистое, прозрачное, без мусора и пузырей.
Игорь Савельевич аж крякнул от удивления, увидев, сколько стекла мы готовы отдать прямо сейчас.
— Вот это да! — воскликнул он, осторожно проводя пальцем по верхнему листу. — Я-то думал, у вас ещё мало готового товара, а тут… Да это ж богатство целое!
— Семён сказал, всего двадцать пять есть, — доложил запыхавшийся Петро. — Пять оставил, как барин велел, а остальное вот, принесли.
— Молодец, Петька, — похвалил я его, а потом обратился к купцу: — Ну как, Игорь Савельевич, увезёте?
— Увезу, конечно! — воскликнул тот, потирая руки. — Такой товар, да не увезти? Да за него в Туле с руками оторвут! А уж петербуржцы-то как обрадуются — не ожидали небось, что так быстро получат новую партию.
Он тут же начал распоряжаться, чтобы ящик со стеклом погрузили на самую надёжную телегу, уложили так, чтобы не тряслось, ещё подложили сена для мягкости. Видно было, что купец ценит товар и боится его повредить в пути.
— Ну, по рукам, значит? — спросил я, когда стекло было надёжно упаковано и готово к отправке. — Двадцать листов по девятнадцать рублей — итого триста восемьдесят рублей.
— Всё верно, — кивнул Игорь Савельевич, доставая из-за пазухи кожаный мешочек. — Вот тут расчет за доски и еще двести двадцать рублей за стекло — больше с собой нет, оставшиеся сто шестьдесят привезу в следующий раз, как продам стекло. Пересчитайте, Егор Андреевич, чтоб без обид.
Я развязал мешочек и посмотрел. Пересчитаю потом, в доме. Сейчас не хотелось показывать всем, сколько денег я получил — мало ли кто позарится.
— Верю на слово, Игорь Савельевич, — сказал я, пряча мешочек за пазуху. — Когда теперь вас ждать?
— Через неделю буду, — ответил купец, взбираясь на коня. — Как обещал. Привезу ещё заказов, если будут, и там обсудим, сколько стекла можете делать регулярно.
— Через неделю так через неделю, — кивнул я. — Будем ждать.
Игорь Савельевич махнул рукой, и обоз, скрипя колёсами и позвякивая упряжью, тронулся в путь. Я стоял у ворот деревни, провожая взглядом телеги, гружёные досками и драгоценным стеклом, и думал о том, как изменилась моя жизнь за последние месяцы. Кто бы мог подумать, что я, обычный человек из XXI века, окажусь здесь, в прошлом, и буду налаживать производство стекла, строить дома, торговать с купцами…
Но размышлять об этом можно было и потом. А сейчас нужно было идти к Семёну и обсудить расширение производства. Если мы хотим удовлетворить спрос на наше стекло. Дел было невпроворот, и это радовало — значит, жизнь продолжается, и всё идёт своим чередом.
