Внутри у меня всё ещё клокотал ураган мыслей. Разговор с Иваном Дмитриевичем кардинально изменил моё представление об этом мире, в который я попал. Оказывается, здесь действует целая система контроля над попаданцами. Кто-то наблюдает, кто-то решает, кого оставить в покое, а кого устранить. И теперь я — часть этой системы, хочу того или нет.
Когда Машка наконец успокоилась и дрожь в её руках утихла, я бережно помог ей приподняться с земли, придерживая под локоть. Она всё ещё всхлипывала, но уже тише, и я видел, как постепенно к ней возвращается самообладание. Лицо её было заплаканным, волосы растрепались, но главное — она больше не металась в панике.
— Всё хорошо, всё позади, — шептал я ей, поглаживая по спине. — Идём домой.
Мы медленно пошли в сторону деревни. Мужики ушли чуть раньше, видя, что я успокаиваю жену и со мной всё в порядке.
— Идите, идите, — махнул я им рукой. — Всё хорошо. Потом поговорим.
Они нехотя разошлись по своим делам, но я видел, как они то и дело поглядывают в нашу сторону, готовые в любой момент подойти, чтоб выведать подробности загадочной встречи.
Зайдя к себе во двор, я, дабы избежать немедленных расспросов от Захара да Фомы, громко и нарочито весело спросил Анфису:
— А обед у нас сегодня будет? Что-то проголодался после прогулки!
Анфиса, аж руками взмахнула от неожиданности:
— Егор Андреевич! Да конечно же будет! А где накрывать прикажете? В горнице?
— Да вот под яблоней и накрывай, — ответил я. — А то душно как-то в доме. На воздухе лучше.
Анфиса, привычная к нашим причудам, только кивнула и засуетилась. Не прошло и пяти минут, как стол под яблоней был застелен, расставлены тарелки, разложены ложки. Анфиса принесла горшок с щами, миску жареной картошки, хлеб, солёные огурцы и кувшин с квасом. Всё как полагается — обычный крестьянский обед, но сытный и вкусный.
Я специально не торопился садиться за стол, делая вид, что наслаждаюсь прекрасным теплым днём. На самом деле я видел, как метрах в десяти за забором переминаются с ноги на ногу Захар, Фома, да Петька со Степаном. Они старались делать вид, что случайно оказались поблизости — то в землю палкой тыкали, то между собой о чём-то шушукались. Но взгляды их то и дело обращались к нашему столу, и было ясно как божий день, что они сгорают от любопытства.
Я не выдержал этого немого морального прессинга и, вздохнув, махнул им рукой:
— Заходите, чего уж там. Места всем хватит.
Им два раза говорить не нужно было. Захар первым протиснулся в калитку, за ним Фома, потом Петька и Степан. Чуть ли не бегом оказались они рядом со столом, стараясь выглядеть непринуждённо, но глаза у всех горели нетерпеливым ожиданием.
— Ну что, отобедаем, — сказал я, присаживаясь на скамейку.
Машка села рядом со мной, всё ещё бледная, но уже взявшая себя в руки. Мужики расселись по другую сторону стола, стараясь не смотреть на нас слишком пристально.
Они ничего не стали спрашивать сразу — видели, что время ещё не настало. И мы принялись кушать. Анфиса, заметив прибавившихся едоков, быстро принесла ещё тарелок и ложек, подлила щей, добавила хлеба. Ели мы молча, только изредка переглядывались. Щи были отменные, с мясом и кислой капустой, картошка рассыпчатая, хлеб свежий. После всех утренних волнений еда пришлась кстати.
А когда все доели и Анфиса убрала со стола, оставив только кувшин с квасом и несколько кружек, Захар с Фомой пристально уставились на меня. Глаза у них были серьёзные, выжидающие. Петька же со Степаном, наоборот, отводили взгляд, но тоже было видно, что хотят узнать, кто это был за человек и что он хотел.
Я понимал, что молчать уже хватит — народ волновался и слухи могут пойти самые невероятные. Но и рассказывать всю правду тоже было нельзя. Понятное дело, что-то, откуда я родом, и основную цель визита Ивана Дмитриевича им знать не нужно и не полезно. Поэтому я решил ограничиться частью правды — той, которая их непосредственно касалась.
— Покупка оружия не осталась без внимания у власть имущих, — сказал я, отпивая квас и внимательно наблюдая за их реакцией.
— Да как же так⁈ — возмутился Захар, подаваясь вперёд. — Мы же всё по-тихому сделали!
— И нигде лишнего внимания не привлекли! — подхватил Фома, стуча кулаком по столу. — Никому ни слова не сказали, дорогой окольной ехали, в Туле с торговцами как с чужими разговаривали!
Петька и Степан кивали, соглашаясь. Лица у всех четверых были встревоженные — понятно, что мысль о том, что их заметили власти, их пугала.
— Это вам так кажется, — ответил я, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Видите — с самой Тулы приехал человек губернатора и сделал мне замечание. Не строгое, но всё же.
— И что теперь будет? — спросил Захар, нервно комкая в руках шапку. — Нас под суд отдадут? В тюрьму посадят?
— Всё хорошо будет, — успокоил я их. — Просто в следующий раз, когда поедете за оружием, прямиком к нему нужно будет обращаться. Да и не вам ехать, а мне, — добавил я. — Со мной он уже переговорил, мы договорились. И тогда всё будет хорошо, без лишних вопросов и подозрений.
