Я же перевёл взгляд на Ричарда и невольно нахмурился. Англичанин выглядел измождённым — лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Было видно, что он практически не спал эту ночь.
— Ну что, как он на самом деле? — спросил я тихо, чтобы нас не услышали домочадцы.
Ричард провёл рукой по уставшему лицу, но в его глазах горел огонёк профессиональной гордости:
— Знаете, Егор Андреевич, это удивительно, но вроде бы всё действительно хорошо, — ответил он негромко. — Первый день сукровица очень сильно шла и с дренажа, и из трубки. Я менял повязки четыре раза, как вы велели. А сегодня уже практически не идёт — только слегка розоватая жидкость, без гноя.
— А температура? — уточнил я, прикидывая в уме возможные осложнения.
— Жар подымался один раз, — признался Ричард. — Ночью, часа в три. Но как раз было время давать очередной отвар из коры, и буквально через тридцать минут жар спал. Удивительное средство, должен признать.
Я довольно кивнул — видимо, ивовая кора действовала именно так, как я и рассчитывал. Природный аспирин, пусть и в примитивной форме.
— А дренаж? Не пора ли снимать? — спросил я, проходя в дом.
— Я как раз хотел сегодня после обеда посмотреть, — ответил Ричард, следуя за мной. — Если выделения прекратятся совсем, думаю, можно будет его удалить. Пусть ещё ночь постоит, и завтра сниму.
В избе стоял запах трав и спирта — видимо, недавно делали перевязку. На топчане у печи лежал Петька. Лицо его, хоть и бледное, уже не имело того землистого оттенка, что вчера. Глаза были закрыты, дыхание — ровным и глубоким. Грудь, перевязанная чистыми полотняными полосами, мерно поднималась и опускалась.
Я осторожно приблизился и склонился над ним. Дренажная трубка, выходившая из-под повязки, была почти сухой — лишь капля прозрачной жидкости виднелась на её конце.
— Дышит свободно, без хрипов, — заметил я, прислушиваясь. — И цвет лица лучше.
Ричард кивнул:
— Я проверял, лёгкое — расправляется хорошо, воздух проходит равномерно. Плевра, похоже, срастается без осложнений.
Я легонько коснулся лба больного — кожа была прохладной и сухой. Хороший знак.
— А рана? Покажи, — попросил я.
Ричард осторожно отвернул край повязки, обнажая часть операционного шва. Края раны были чистыми, без покраснения и гноя, швы держались крепко.
— Заживает на удивление хорошо, — прокомментировал англичанин, снова закрывая рану повязкой. — Никогда бы не подумал, что после такой серьёзной операции возможно столь быстрое восстановление.
— Молодой организм творит чудеса, если ему помочь, — заметил я. — А плечо как?
— Держится хорошо в суставной впадине, — ответил Ричард. — Я сегодня утром снимал фиксирующую повязку, чтобы проверить кровообращение и убедиться, что нет отёка. Всё выглядит нормально.
Мы вышли из избы на свежий воздух. Я заметил, что Ричард буквально валится с ног от усталости.
— Сам-то отдыхал хоть немного? — спросил я, глядя на его измождённое лицо.
— Почти нет, — признался он. — Боялся упустить момент, если вдруг начнётся осложнение. Всю ночь сидел рядом, проверял пульс, следил за дыханием.
— Это понятно, — кивнул я. — Такую операцию сделал. Тут уж не до сна, когда такая ответственность.
Ричард смущённо улыбнулся:
— Да, признаюсь, мне и самому не верится, что всё получилось. Этот ваш эфир… Это настоящее чудо, Егор Андреевич. Без него операция была бы невозможна.
— Ты ещё остаёшься на ночь? — спросил я, оглядывая двор.
— Да, если вы не против, — ответил англичанин. — Хотел бы проследить ещё сутки. Самое опасное время — первые два-три дня.
— Тогда вот что, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Сейчас иди и поспи несколько часов. Я побуду с Петькой, прослежу за его состоянием. А к вечеру, когда ты отдохнёшь, я вернусь в Уваровку.
— Но я… — начал было Ричард, но я перебил его:
— Никаких возражений. А завтра, как вернешься в Уваровку, нормально отоспись у себя дома. Вон, Илюха сказал, баньку уже опробовали. Рекомендую тебе сходить попариться, а потом выспаться как следует.
Ричард благодарно кивнул:
— Спасибо, Егор Андреевич. Вы правы, отдых мне не помешает.
— Кстати, кора ивовая не заканчивается? — спросил я, вспомнив о лекарстве.
— Да, осталось совсем немного, — признался Ричард. — На день-полтора, не больше.
— Скажу Митяю, чтоб ещё привёз, — кивнул я.
Мы ещё некоторое время говорили о состоянии больного, обсуждая дальнейшие шаги.
— Мёд помогает хорошо, — заметил он. — Когда мы меняли повязку, я как вы велели, промазал им рану. И правда, заживает быстрее, и гноя нет.
Я кивнул — средство оправдывало себя. Мёд, благодаря своим антисептическим свойствам, помогал бороться с инфекцией, создавая на ране защитный слой.
Марьюшка тем временем принесла нам квасу — холодного, ядрёного, с мятой и смородиновым листом. После долгого разговора он оказался как нельзя кстати.
— Благодарю, хозяюшка, — сказал я, принимая из её рук деревянную кружку. — А ты молодец, что мужа своего так выхаживаешь. Смотри только, чтоб повязки всегда чистые были, да руки мыть не забывай, когда к ране прикасаешься.
Марьюшка смущённо улыбнулась, потупив взор:
