— В первом такте вот эти два работают, — показал я на первую пару мехов, чья кожа выглядела чуть темнее. — Они работают на сжим и, соответственно, подают воздух в трубу.
Кузнец кивнул, его взгляд неотрывно следил за движением мехов. Он даже слегка наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть соединение между системой шестерен и рабочей частью мехов.
— Потом, когда они разжимаются и нагнетают воздух в себя, вот эти два других, — я перевел палец на вторую пару, — они работают на подачу воздуха, в то время, пока эти набирают.
Скрип кожи, шорох шестерен, плеск воды внизу — все эти звуки сливались в единую мелодию, которой я невольно начал дирижировать рукой, показывая смену тактов работы.
— Потом, когда эти выдувают, другие набирают, и так раз за разом. Получается, они меняются, а поток воздуха… — я сделал паузу для эффекта, — он постоянный! И именно это позволяет сжимать воздух и держать его под стабильным давлением.
— Интересно, — почесал затылок Савелий Кузьмич, и его глаза сверкнули пониманием.
Он задумался на несколько мгновений, погрузившись в свои размышления, а потом посмотрел на трубу, по которой подавался этот самый воздух. Кузнец провел пальцем по изгибу трубы, ощущая легкую вибрацию и продолжил, будто соглашаясь с какими-то своими выводами:
— И получается, вот по ним вы воздух этот гоните к кузнице, чтоб там не работать мехами? — спросил он, и в глазах его читалось уважение пополам с сомнением.
— Ну, в общем-то да, — ответил я, глядя, как кузнец смотрит на всю конструкцию. — Но кузница — это только одно из многочисленно возможных применений.
Глаза Савелия Кузьмича загорелись еще ярче. Он оторвал взгляд от трубы и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.
— А что ещё можно сделать, Егор Андреевич? — спросил он, и в голосе его звучало нетерпение человека, которому показали только половину чуда. — Вы так и не сказали.
— Ну что ж, — сказал я, положив руку на плечо кузнеца, тем самым направляя его в сторону выхода с площадки. — Пойдём, будем пробовать да смотреть, что ещё можно.
Мы вернулись к ангару. По моему кивку Семён с Федей убежали, поняв меня без слов.
Через минуту они вернулись, бережно неся тот самый механизм, который Савелий Кузьмич с такой тщательностью собирал по моим чертежам и объяснениям. Было заметно, как его глаза следят за каждым движением мужиков, словно это не просто механизм, а его дитя, в которое он вложил частицу собственной души.
Перед тем, как все соединять, я мысленно еще раз прокрутил в голове заранее придуманный план: как именно я продемонстрирую работу пневмодвигателя. Цеплять каретку с пилами — это, конечно, заняло бы слишком много времени. Да и не было сейчас желания запускать пилораму — такая демонстрация потребовала бы много разных приготовлений, а нетерпеливые взгляды собравшихся мужиков говорили о том, что они ожидают чего-то немедленного, впечатляющего.
К тому же, я давно обещал им сделать одно устройство, о котором подумал еще несколько месяцев назад. И вот теперь настал момент воплотить ее в жизнь.
— Петька, Илья, — окликнул я, — а ну давайте быстренько!
Парни тут же подскочили, готовые выполнять распоряжения.
— Сделайте следующее, — продолжил я, тут же взяв небольшое полено из липы сантиметров двадцать толщиной. Оно было почти идеально ровным, без сучков.
— Вот это крепление, — я указал на специально сделанное крепление на конце вала пневмодвигателя, где металл был отполирован до блеска и имел крестообразную форму в виде лапок для надежной фиксации, — присоедините скобами к этому полену, только так, чтобы было ровно посередине, понятно?
Петька с Ильей кивнули синхронно и тут же взяв в руки инструменты, принялись за дело. Взяли небольшие зазубренные скобы, которые Петька сам выковывал. Потом, со знанием дела вымеряли ровно середину полена. Они с Ильей споро прикрепили полено к валу пневмодвигателя. Все присутствующие смотрели на это с неким недоумением, переглядываясь и пожимая плечами. В их взглядах читался немой вопрос: «Что это будет?»
— Митяй! — кликнул я парня. — Пойди на ту сторону, сбегай в кузницу к Семену, принеси стамески и гуся.
При слове «гусь» многие удивленно подняли брови, а кто-то даже тихонько хохотнул. Я слегка хмыкнул, заметив их реакцию.
— Да, да, те самые, что Петька по моему чертежу делал, — пояснил я, вспомнив, как Петьке объяснял, как сделать крепеж, который действительно был изогнут буквой «Г». Тогда Петька, рассматривая готовую деталь, задумчиво произнес: «Вылитая шея гуся». Вот с тех пор и повелось называть этот инструмент «гусем». Правда, еще ни разу не пришлось его использовать — все ждали подходящего случая, который, наконец, представился.
Петька, услышав упоминание своего творения, расправил плечи от гордости и наклонился к Митяю, быстро объяснив, где лежат те самые стамески и «гусь».
— Так, — сказал я, хлопнув в ладоши, привлекая внимание собравшихся. — А теперь, мужики, принесите-ка бревно потолще да побольше.
