Храмовые хозяйства напоминают мне советские колхозы. Такие же подневольные люди, не заинтересованные в результате, трудятся на полях, огородах, в садах. Разница только в том, что здесь раба называют рабом, а не строителем коммунизма. Точнее, их зовут каллу (маленький), а не арду (раб), а посвященных богу — ширку, и всех вместе — латану (находящиеся вокруг). Они такие же вороватые, но крадут только то, что можно съесть. Не потому, что скромнее. Просто что-либо другое не смогут продать. За скупку украденного у храма накажут еще и боги. Впрочем, в Вавилоне хватает стихийных атеистов. Говорят, иногда ловят тех, кто ворует жертвоприношения. Этим отрубают сразу обе руки, потому что совершили два преступления — против людей и богов.
Как и в колхозах, работников в храмах много, чтобы в нужный момент, несколько раз в год, хватало. Остальное время валяют дурака, работая через пень-колоду. Посевная пока не началась, поэтому храмовые рабы были на расслабоне. Я быстро припряг их. Большую часть отправил заготавливать сыромолотый гипс и фосфориты, меньшую заставил смешивать неорганические удобрения с органическими — перепрелым навозом, которого у храма богини Иштар оказалось много — и равномерно раскидывать по полям. После чего в дело вступал пахарь с моим лемешным плугом, который тащили две пары волов. Это была не целина, но какое один год, а какое два и даже три были под паром, затвердели. За день он успевал вспахать примерно полгектара. Такими темпами не успеем до начала посевной. Поняв это, я перекинул часть работников на вскапывание полей лопатами. Представляю, как проклинали меня.
Засеяли поля храмовыми сохами с трубкой для вкидывания зерен. После чего большая часть была отправлена в распоряжение храма. Потребовались они снова через полторы недели, когда появились ростки. Между рядами проложили канавки, чтобы текла вода, которую поднимали с помощью далу. В этом плане храмовые поля были в лучшем положении. Они располагались на берегу канала и имели по два-три устройства для подъема воды на каждом поле. Бригада из пяти рабов переходила с одного на другое, поливая их, прочищая канавки, пока всходы не окрепли.
До сбора урожая саранча не добралась до нас. На своих полях я взял в среднем девятнадцать центнеров пшеницы с гектара и семнадцать ячменя. Для этих мест неслыханная удача. Всю пшеницу засыпал в яму на семена и питание, а ячменя столько, сколько влезло. Остальной продал в четыре раза дороже, чем в прошлом году, окупив половину расходов на покупку поля у храма. В отличие от аборигенов, для меня полеводство оказалось очень выгодным бизнесом.
Оба мои поля сразу запахали и засеяли люцерной. Она тоже из семейства бобовых, но корни еще длиннее, до десяти метров. Очень полезная культура для почвы и на корм скоту хороша, как зеленая, так и сеном. Наибольшие урожаи дает через два-три года, но я остановил выбор на ней потому, что не так жалко будет, если сожрет саранча. Люцерна опять отрастет. В этих краях можно делать по четыре укоса за сезон, а если оставлять на следующий год, то и пять. Так что один из них можно подарить насекомым.
Впрочем, саранчи в этом году я так и не дождался. Она предпочла двигаться вдоль берегов Тигра. То ли молодого тростника там много, то ли огородные культуры вкуснее.
Я сделал два укоса люцерны, запасся сеном на год для трех лошадей. Заодно собрал один урожай репы и засеял еще раз. К тому времени начала подходить чечевица. Если взяться за верхушку стебля и тряхнуть легонько, бобы начинают тарахтеть в стручках, ставших коричневыми. Рабы вручную собирали нижние, созревшие, шелушили прямо на поле и доставляли в мешках в храм, где их досушивали, удаляли случайно попавшую мякину. По пути воровали малость, чтобы ночью приготовить и съесть. Кормят их хуже, чем колхозников, поэтому я делал вид, что не замечаю. Закончив на одном поле, переходили на другое. Когда добивали последнее, на первом уже были коричневые стручки. Урожай выдался на славу. В конце концов, собрали в среднем по четырнадцать центнеров с гектара. Плюс скосили длинные сухие стебли с недозревшими стручками. Животные обожают такое сено. Я набил им еще пару помещений на втором этаже. Буду давать лошадям и свиньям, пару которых мы откармливали каждый год. Остальное продал, причем храму богини Иштар.
Им же пошел и следующий укос люцерны. Четвертый на большом поле я запахал перед цветением, чтобы стал азотным удобрением, а на маленьком подумал-подумал и скосил, оставив люцерну на следующие годы. Хорошее сено для лошадей мне самому потребуется, а излишки буду продавать. Цены на него невысокие, но укосов несколько. В итоге в обычный год получается даже выгоднее, чем зерновые или репа. Последнюю тоже собрал, оставил часть себе для людей и животных, а остальное продал.
