— Прикройте меня сзади, — шепотом приказываю я поднявшимся последними и иду навстречу врагам, высоко подняв щит, чтобы не видны были доспехи, и направив копье вперед на уровне живота.
— Это вы шумите? — спрашивает барданец с факелом в правой руке, остановившись метрах в пяти от меня.
Я молча делаю еще пару шагов и на третьем колю его копьем в живот. Факелоносец успевает среагировать, прикрыться щитом, но не полностью. Наконечник соскальзывает с натянутой кожи, уходит вниз, попав в бедро.
— Тревога! — истошно орет барданец и тыкает факелом мне в лицо.
Я закрываюсь щитом, успев заметить, что один из следовавших за мной бьет врага копьем в голову, попав в лоб под обрез остроконечного кожаного шлема на металлической раме.
— Тревога! — истошно орут шедшие за ним и бегут к левой угловой башне.
— Стоим здесь! — громко приказываю я сопровождавшим меня воинам и кричу на другой берег речушки: — Все на штурм!
Там и так уже поняли, что нас заметили. Слышу, как бегут, громко топая, ругаясь, бряцая оружием. К стене, громко щелкая, прислоняют лестницы, по которым наверх один за другим поднимаются воины. Одни идут по сторожевому ходу к левой башне, другие — к правой, третьи спускаются по средней внутрь города. Сопротивления нам никто не оказывает. Вроде бы осажденные собирались серьезно отбиваться, а посыпались при первом же ударе с неожиданной стороны. Что значит, непрофессиональные воины без толковых командиров.
Я спускаюсь внутрь города, иду к центру вместе с группой их десятка воинов, которые жмутся ко мне. Темно. По обе стороны улицы дома с глухими толстыми стенами. В некоторых лают собаки. Здесь этих животных любят, а вот кошек не видел, ни в деревнях, ни в городе. На перекрестке останавливаемся, потому что на нас прет вражеский отряд раза в два больше с несколькими зажженными факелами. Опознаем их по круглым щитам. Приказываю растянуться во всю ширину улицы, которая здесь всего метра два с половиной, чтобы арба прошла, и занимаю место в центре. Поняв, что мы намерены сражаться, барданцы разворачиваются и убегают. Мы идем дальше.
На центральной площади города на одной стороне находится храм. Точнее, это что-то типа эстрадной ракушки, внутри на каменной стене которой барельефы зороастрийских богов Митры (Солнечного света), Анахтиты (Воды и плодородия) и Ахурамазды (Единый творец, создатель всего). Это притом, что религия дуалистическая, есть белое и черное, и никаких пятидесяти оттенков серого. Перед Ахурамаздой горит в каменной чаше огонь. Туда недавно подкинули дрова. Значит, кто-то следил за костром ночью. Высокий одноэтажный дом правителя города располагался напротив. Большим начальникам западло ходить далеко.
На площади собрались мужчины выяснить, кто круче. Луна придала происходящему кинематографичность, будто смотришь черно-белый фильм. Рубка шла жестокая и по большей части один на один. Трусов здесь не было. С обеих сторон постоянно подходили подкрепления, но в схватку ввязывались только смелые. Именно в таких боях узнаешь, чего ты стоишь.
