— Мама сказала, что все большие состояния добыты гири (кинжал, меч) или каламом (палочка с заостренным концом треугольной формы для выдавливания знаков на глиняной табличке). Кто владеет и тем, и другим, имеет больше шансов стать богатым, — поделился со мной Шума, истинный вавилонянин, входящий, как минимум, в первую полусотню самых богатых жителей города.
57
Через полгода после этого разговора мой старший сын стал еще богаче, потому что умер Набуаххеиддин. Произошло это во время сеанса массажа, который делала юная рабыня. Релаксация получилась стопроцентной. Старик не сомневался, что Набушумукин не его внук, но все равно завещал небольшую часть своего огромного состояния — те самые поля и сады, которые купил у него. Мне опять пришлось продавать их и вкладывать деньги в недвижимость в Вавилоне и окрестностях. У Инаэсагилирамат хватило наглости возмутиться, что дед отстегнул внуку так мало, даже собралась судиться. Еле угомонил ее.
— Во время суда могут всплыть интересные подробности, — напомнил я.
— Никто ничего не знает! — самоуверенно заявила жена.
— Если ты считаешь всех дураками, это не значит, что они считают тебя умной, — подсказал я.
У нее, как у всех нормальных баб, пунктик: боится, что догадаются об ее умственных неспособностях.
Три сына Набуаххеиддина от разных женщин оказались не такими дальновидными, затеяли судебные разборки, которые растянулись на два года. Каждый из них получил столько, что хватит на роскошную жизнь нескольким поколениям, если, конечно, не впадать в крайности, но сочли себя обделенными. Мне кажется, что у вавилонян, как будет и у пиндосов, тяжбы — это не про деньги, это образ жизни или захватывающий вид спорта. В итоге после продолжительных разборок ничего друг у друга не отхватили, потратив значительную часть полученного наследства на взятки судьям, оплату поверенных, как сейчас называют адвокатов, и прочие расходы. Теперь они посмешище для всего Вавилона. Даже Инаэсагилирамат стебётся над ними, резко позабыв, что собиралась составить им компанию.
Когда мои сыновья окончили школу, я пристроил их на службу в канцелярию белпахати Угбару. Кстати, образование получили довольно приличное. До такого уровня римляне дорастут лишь к началу нашей эры, а Западная Европа — к Позднему Средневековью. Знали не только четыре арифметических действия, но и математику, включая законы Пифагора и Эвклида, которые за тысячи лет до рождения этих плагиаторов придумали шумеры, а также таблицы умножения и обратных величин, возведение в степень и извлечение корней, арифметическую и геометрическую прогрессии, системы линейные уравнений и квадратные и кубические, умели вычислять площадь и объем разных геометрических фигур, проценты, в том числе сложные… Кроме того, освоили основы астрономии, астрологии, коммерции, юриспруденции и делопроизводства. Им намертво вколотили в головы шаблоны основных договоров. К помощи писца обращались только для того, чтобы получить оттиск его печати, как надежного и независимого свидетеля. То есть выпускник нынешней школы — готовый чиновник. Дело за малым — занять хорошее место и приобрести практический опыт.
Вскоре после этого к нам в гости зачастили знакомые жены со своими дочерьми. Я не сразу просек фишку, потому что для меня сыновья все еще оставались сопляками. Да и дома днем бывал редко. Хватало хлопот с все разрастающимся богатством семьи.
— Что скажешь о Наннаиттии, дочери Мардукшапикзери? — как-то во время обеда спросила меня жена.
Я, хоть убей, не помнил, кто это такие, поэтому признался честно:
— Ничего. А кто они?
— Отец — главный эконом и писец храма Эсагилу, — произнесла она таким тоном, будто говорила о более важном человеке в городе, чем белпахати. — Наннаиттия будет хорошей парой для Шумы.
— Хорошо, я поговорю с сыном, спрошу, нравится она ему или нет, — пообещал я.
— Нравится или нет — какая разница⁈ — удивилась она. — Как решат родители, так и будет!
— То есть ты желаешь сыну такую же судьбу, как и себе с первым мужем, когда пришлось идти под храм, чтобы заиметь ребенка? — задал я вопрос.
— Это другое! — выпалила она девиз беспринципных.
— Выбирать будет сын, — твердо произнес я.
Ссорились мы зря. У Набушумукина тот возраст, когда красива любая женщина, которой можно засунуть. Он уже потренировался на рабыне, так что пора женить, чтобы не привык к черт знает кому. Услышав, что в жены предлагают девушку из приличной семьи, сразу согласился. По моему требованию их свели еще раз, дали время пообщаться. Пацан не изменил решение, поэтому через неделю стал главой семьи и переехал в один из собственных домов, расположенный через два от материнского, который до этого сдавался в аренду.
— А ты никого не приметил из девиц, которых приводили для Шумы? — спросил я у Дарайвауша
Смутившись, он ответил:
— Амтининлиль, дочка Белушаллима, очень красивая.
Я спросил Ину, кто это такие? Оказалось, что тоже состоятельные люди, хотяи не такие богатые, как Мардукшапикзери.
— Белушаллим служит в суде шарра, — сообщила моя жена.
