В это время шахиншах Мидийской империи воевал на северо-востоке с массагетами, одной из скифских ветвей. Предполагаю, что надеется найти у них много золота, серебра и драгоценных камней. Поскольку я знаю, что в юртах и кибитках кочевников намного больше вшей, чем благородных металлов, решил не присоединяться к походу. Да и ехать слишком далеко. Только на дорогу туда-обратно уйдет месяца три-четыре.
Тем временем я наводил порядок в доме жены. При предыдущем муже в нем накопилось безобразное количество рабов, которые ни черта не делали, только ели, спали и пели дифирамбы хозяевам. Инаэсагилирамат сперва отказывалась сокращать их количество. Привыкла она к толпе холуев. Помог, как ни странно, Куруш своим манифестом, объявлявшим свободу рабам. Таких в хозяйствах жены и сына оказалось почти половина. Они умотали в свои страны или остались в Вавилоне, но уже свободными. После их исхода в доме ничего не изменилось, только людей стало меньше и пропорционально уменьшились расходы на питание и одежду рабов. Я указал на это Ине. Она искренне удивилась и перестала мне мешать. Я избавился еще от половины рабов. Молодых отдал на обучение ремеслу, старых — в аренду. Есть в Вавилоне такой вид заработка на рабах. Отдаешь неопытного в подмастерья какому-нибудь ремесленнику, который может использовать работника по своему усмотрению, но обязан кормить, поить и одевать. Через два-три года раб обзаводится профессией и сдается в аренду за хорошие деньги и содержание. То есть у хозяина никаких забот и хлопот, только получаешь машшарту (ежемесячную выплату). Оставшиеся в доме рабы успешно справлялись со своими обязанностями. Работать, конечно, стали больше и попробовали ныть. Пару самых громких нытиков я сдал в аренду. Не знаю, что их заставляли делать арендаторы, но оставшиеся где-то пересеклись с ними, после чего сразу притихли. В итоге расходы на содержание дома сократились в три раза, а с учетом получаемой машшарты и вовсе перешли в плюс.
Следом почистил мастерские, принадлежавшие жене и сыну. Оказалось, что в них производится почти все, что нужно для жизни. При этом Ина предпочитала покупать товары на рынке. Изготовленные в ее мастерской казались ей лучше, если платила за них перекупщику, а не брала бесплатно. Жена сильно удивилась, когда я указал на это, и обиделась на меня.
— Тебе нравится выставлять меня дурой! — заявила она.
— Это тебе нравится быть дурой, — парировал я. — Спроси у своего управляющего, насколько снизились твои расходы после того, как я навел порядок в делах.
Видимо, спросила, потому что теперь виноватым ходит управляющий, пожилой мужик с честными глазами красивой миндалевидной формы, который на свою небольшую зарплату умудрился купить четыре дома в Старом городе. При этом смотрел на хозяйку влюблено и преданно. Я давно советовал рассчитать его за воровство. Жена из здорового женского чувства протеста против мужского сексизма упиралась полгода, пока я не показал еще одну лазейку, благодаря которой управляющий делал свою жизнь лучше: покупал товары, изготовленные в мастерских хозяйки, по очень низкой цене и, даже не перевозя на свой склад, а прямо на месте, перепродавал по нормальной, снимая маржу за красивые честные глаза. Когда я подсчитал, на сколько он кинул Инаэсагилирамат с момента смерти ее мужа, не сразу поверила.
— Дома в Старом городе, которыми владеет он, должны были быть твоими, — привел ей наглядный пример.
Сработало: управляющий был изгнан с треском и черной меткой в виде рассказа всем знакомым богачам, что этого жулика лучше не брать на работу. Тут моя жена ошиблась в очередной раз. Этого проходимца сразу же порекомендовали своим врагам, как первоклассного специалиста, который не ужился со мной, ревнующим к чужим успехам, и он получил место с высокой зарплатой. Меня поражает, что все единогласны в том, что быть паразитом плохо, а вот быть паразитом паразитов, то есть паразитом в квадрате, похвально. Наверное, применяют математический принцип, согласно которому отрицательное число в квадрате становится положительным.
Как-то, навестив свою неофициальную жену Лале, я столкнулся с купцом Мардукшумибни. В последнее время он выпал из моего поля зрения, не до него было. Да и дела у него шли хорошо, поэтому и ему не до меня было. Сейчас купец выглядел не ахти.
— Мне сказали, что ты сдаешь дом в Старом городе неподалеку от Эсагилы (главный храм бога Мардука). Давай я сниму его, — обратился Мардукшумибни.
— А что случилось с твоим домом⁈ — удивленно спросил я, потому что не слышал ни о каких чрезвычайных происшествиях в этом квартале.
— Он теперь не мой. Забрали за долги, — признался купец. — Мне сказали, что бог Шамашу обиделся на фреску, которую ты сделал, поэтому и мстит.
— Если бы обиделся, то мстил бы мне. Это он дает понять, что ты недостоин жить в доме с такой красивой фреской, о чем я тебя предупреждал, когда ты решил выкупить его, — выдал я свою версию его черной полосы.
— Больше не буду в нем жить, — пообещал он.
— А у тебя хватит денег снимать дом в Старом городе? — поинтересовался я.
