Он поднял голову к звездам. Над его головой висела толстая еловая ветвь, как будто предлагая руку помощи. Еще пять минут назад этого дерева здесь не было. Оно стояло в нескольких шагах справа. Или он в бреду переместился, или… В лесу нет топи, «можачина – что твой лужок» – кажется, так говорил Козлов. Но сейчас, несмотря ни на что, над ним стояло дерево и дразнило веткой. Макс невооруженным глазом видел ее прочность и надежность. Такая способна выдержать его вес. Полтора метра на вскидку… слишком высоко… его руки в вытянутом положении покроют это расстоянии только на треть… сто лишних сантиметров. В это время, на елке – хозяйке толстой ветки, происходили какие-то движения: заскрипела твердая кора, как будто в нее вгрызались чьи-то когти, застонали под чем-то тяжелым ветки, прямо на голову посыпалась хвоя. У Макса было несколько мгновений, чтобы правильно оценить обстановку – видимо на дерево залезло большое животное, оно и раскачивало ветку над головой, как будто поддразнивая его. Сейчас зверь оттолкнется от нее, чтобы сделать прыжок на другое дерево и этого толчка будет достаточно, чтобы ветка опустилась на заветные сто сантиметров. Макс был так уверен в этом, как будто сидел перед телевизором, предугадывая сюжет банального фильма. Только несколько долей секунд на то, чтобы успеть поймать ветку и уцепиться за нее, пока та не отыграла назад. Уцепиться и держать. Как клещ.
Как Мюнхгаузен выуживал себя за волосы, так Макс сантиметр за сантиметром вытягивал свое большое и непослушное тело из холодной могилы, которую ему предложило болото. Он напрягал все свои силы и не думал о времени. В болоте остались сапоги, но на этот раз злобный паук остался ни с чем.
Макс вылез на твердую землю, приходя в себя, закашлялся, задышал ровно и расслабленно. Он огляделся – луна ярко освещала холм, находящийся перед ним. На его вершине четко проглядывался жуткий лес из коряг и куча больших камней. Там должно быть сухо. Если б у него были спички, он бы развел костер. Но хотя бы скрыться от ветра, как-то попытаться согреться… Там по крайней мере, нет этой всепроникающей воды.
Тепла, ему хотелось тепла. Скрюченными от холода пальцами, Макс попытался запахнуть на себе курточку, но это ничего не дало. Стало только еще холоднее. Хотелось спать. Глаза сами собой слипались. Макс понимал, что это опасный сон, скорее всего – последний, но побороть дремоту не мог. Он засыпал и видел, как над Сосновкой сгущаются тучи. Того и гляди, ливанет. А ливень обещал перейти в метель. Но это было там, снаружи. А в доме Иванны было сухо и тепло. Макс никогда не был у нее в гостях, но сейчас как будто знал каждый уголок ее жилища. Салатовые обои, цветы в кашпо, недорогой столовый уголок и ковер под ногами. Не хватало разве что телевизора. Бабка о чем-то усердно молится в своем уголке… Хлопнула дверь и вошла Иванна. Сняла полушубок, повесила на крючок. Под ее ногами вертелся каштановый мохнатый клубок. Да это же Барбос! Макс улыбнулся во сне. Вышел-таки, дуралей в деревню. Слава богу, хоть с ним все в порядке.
– Баню бы истопить, вымыть его, – сказала бабка, как будто говоря не про пса, а про Макса. И он почувствовал свое присутствие рядом с ними. Как часто это бывает во снах. Невозможное возможно. Было так хорошо. Как будто он наконец-то вернулся домой.
Медленно сквозь сон перед ним стал прорезаться лес. Нет, нет, он не хотел просыпаться. Он хотел навсегда остаться там, где его ждут и любят. Но Макс заставил себя двигаться. Пополз вперед, к нагромождению камней. Его трясло. Сначала он думал, что это от холода, но потом понял, что дрожала земля. Она тряслась так, что Максу казалось – из него вот-вот выскочит душа. Он обхватил себя обеими руками, будто этим мог противостоять злой силе. Сомнений не было, он попал на какое-то сакральное место. Вокруг выл ветер, и на его фоне неслись слова на неизвестном ему языке. Заклинания, нашептывания, вскрики и взвизгивания. Он со всей силой прижался к земле, она должна ему помочь, она – матушка. И ухо его стало различать завывания, смертельные крики людей, что-то вроде молитв и просьб. Он попытался подняться, идти, но встречный ветер сбил его с ног, он споткнулся, упал.
