– Я? – снова переспросил Макс, теперь уже обращаясь к старейшине. Лишь бы не рассмеяться ему в лицо. Не хотелось раньше времени лишиться необычного телевизора.
– Ты!
– С богом беседую. А чего, нельзя?
Поза старейшины слегка расслабилась. То ли с богом не страшно общаться – он на стороне сосновских, то ли бог им не страшен. По крайней мере, седовласый не принял ответ Макса за издевку. Какая наивность!
Старуха уселась за стол. Высыпала содержимое стакана в чашку, Макс теперь разглядел, что это были пучки трав, сухие корешки со множеством отростков, напоминающими волосы, камешки… Она брала щепотку ингредиентов и растирала их между ладоней: измельчала, перебирала, перемешивала… Ее узловатые пальцы с сухой кожей и пигментными пятнами все время быстро двигались. Бабка напоминала паучиху, плетущую паутину.
– Спрашивай, чего хотел. – Она снова обратилась к Максу. Будто пару мгновений назад никто и не мешал их разговору.
– Тогда ответь, каким образом Козлов мог найти нож, если нужно какое-то таинственное знание или умение?
– Он украл, я уже рассказывал. – Отозвался старейшина. – На это ума не надо.
– Козлов всего лишь случайно нашел. – Сказала бабка. – Видимо, время пришло, Алчущий всплыл на поверхность, показался. Или срок заговора прошел. Точно никто не знает.
– А мне, значит, судьбой предназначено найти? – Макс спрашивал бабку, но смотрел на старейшину. Его ответ тоже интересовал. Вернее, он спрашивал их обоих, из обоих пространств.
Старейшина не сразу нашелся, что ответить. Помрачнел весь. Зато ответила старуха.
– Ах, дорогой мой. Если б все было так просто, если б можно было читать судьбу как открытую книгу… Да и не написано там, что и за чем ты будешь делать.
– Судьба – это миссия. Она еще до нашего рождения прописана. – Нехотя сказал старейшина.
– Дано тебе что-то совершить, и ты это совершишь, раньше или позже. – Продолжала бабка. – Бегая кругами подберешься или взявшись, не откладывая. Хотя, обычно кругами ходят, да. Потому что человек знать судьбу не может и бежит от нее. Блуждает с закрытыми глазами. А ты остановись, прислушайся к себе – внутренний голос и подскажет, где судьба.
– И знать судьбу мы не можем. Можем только приоткрывать завесу. Иногда. – Добавил старейшина после раздумий.
– Значит, даже если бы Настя не надумала собирать материал про Кузьминские болота и не сошла бы с ума, я все равно сюда бы приехал? Не мытьем так катаньем?
– А может и Настя была тебе для этого приготовлена. – Ответила бабка.
– Наверно так и было бы, – согласился с неслышимым собеседником старейшина.
Макс вдруг взорвался. Весь разговор из серии абсурда. В одной плоскости ему отвечает седовласый, а еще три человека, едущие с ними в машине, молчат, будто их и нет рядом, только оболочки, макеты. Причем, один макет умудряется хорошо вести машину. В другой плоскости бабка варит какую-то баланду из колдовской хренотени. И оба ему говорят об одном. О том, что его Настя погибла ради того, чтоб он нашел этим придуркам их идиотский нож!
– Человек – это не пешка на шахматной доске! Нельзя его поставить, чтобы чья-то партия сошлась!
Макса даже не связывали – он уже доказал, что веревки для него – ничего. Они – не глупый Славик, припасший с собой на охоту веревку, они – наученные. Те, что казались макетами, всполошились – Макс мог бы раскидать их всех, остановить машину. Та и в самом деле, подпрыгнула, будто на кочке, всех подкинуло под потолок. Мужики ухватили Макса за руки, хоть и знали, что, если он реально решит бороться, им его не удержать. Старейшина положил руку на плечо водителя. Тот остановил машину. Макс насторожился. А старейшина просто попросил одного из людей поменяться с ним местами. Сел рядом с Максом, они снова поехали.
– Наша жизнь – мозаика. Из плохого и хорошего, – печально сказала бабка.
– Не надо так, это не мы устанавливали правила. Моя бы воля, я бы выбрал совсем другой вариант. – Сказал как-то по-отцовски тепло старейшина. Макс подумал, что да, так и есть – сам старейшина не мог изменить судьбы. Убежала от него любимая сестра, да еще и нож прихватила. После того, как он убил мужа сестры. В сущности, он спровоцировал этот поворот. Но если б сестра не влюбилась… вот этого он спровоцировать никак не мог…
Старейшина приобнял Макса за плечо, и тот чуть не заплакал. Он никогда не знал, что такое отцовская ласка. А сейчас была ее настолько искусная имитация… У Макса задрожал подбородок.
– Я любил ее, – сказал он тихо.
Старуха протянула руку, словно касаясь его на расстоянии. И будто теплая успокоительная волна прошлась по его телу.
– Я знаю. Она была твоей любовью в этой жизни. Сироты Максима. Обычного хорошего доброго парня. Только есть у тебя любовь другая. Она тянется много земных жизней. Я так думаю, что это уже пятая идет. Но мне трудно судить.
Макс сразу понял. Ему больше не надо было объяснять. Иванна. Не зря он узнал ее, не зря потянулся в сущности к совсем незнакомой девушке. Как он тогда мучился совестью. Его терзало сознание, что он предает Настю, а оказалось… Пять жизней… Или больше… Это и есть вечная любовь. Знала ли об этом Иванна?
