А Макс для себя уже решил, что сделает это, хотя ему и было до ужаса страшно. Трусливое сознание предлагало, что вот на этом и стоит закончить. Уж пусть лучше его пристрелят. Но внутренний голос убеждал, что хрен редьки не слаще. Макс закинул лицо к небу. Все приговоренные к казни так делают. Вот и ему надо попрощаться с солнышком. А оно как назло ярко светило, как будто дразнило: не ценил жизнь, когда она была тебе дана, разменивал ее на всякие глупости… До чего же хотелось зареветь, завыть… но он только сильнее сжал челюсти. Только не при них. Они не получат этого удовольствия.
Макс посмотрел вокруг. Жители Сосновки молча ждали, что будет дальше. Для них это было как цирковое представление, которое, впрочем, затягивалось. Макс по их лицам понял, что недовольство растет и скомандовал:
– Поджигайте.
Народ зароптал.
– Он хочет воспользоваться пожаром и сбежать! – крикнул Гена. Только старейшина не стал слушать сына. Этот полубезумный крик скорее послужил командой к действию, чем предостережением. Старейшина снова махнул, несколько расторопных мужиков принесли соломы, раскидали вокруг деревянного сруба. Среди них Макс краем глаза заметил и Славика. Но не стал больше заострять на нем внимания – слишком много чести. Один из деревенских услужливо побежал за топливом и через пару минут вернулся с полным ведром. С каким бы наслаждением Макс подставил подножку этому помощнику, чтобы он катился кубарем, разливая свой бензин по снегу.
Макс присел на заснеженный бугорок, ожидая, когда деревенские приготовят для него жертвенник. Он пытался молиться, но ни одна из известных молитв, даже «отче наш», не шла на ум.
В нескольких местах солому подожгли. Язычки огня мгновенно пробежали по сухой соломе, промчались вдоль, а потом начали лизать стены. Пламя весело затрещало, заполыхало, заскакало в зрачках полусотни сосновцев. Все с замиранием ждали развязки. Стало жарко. Макс расстегнул куртку, подумал и вовсе снял ее. Дом был полностью охвачен огнем. Деревенские зрители отступили назад, теснимые жаром, от едкого дыма слезились глаза. Они весело гоготали, сопровождая горение дома выкриками и улюлюканьем, не совсем понимая, что будет дальше. Возможно, они думали, что найдут Алчущего в останках дома. Кто-то из них ворчал, что легче было вскрыть пол и облицовку. Зачем поджигать такой еще вполне добротный дом? Лишь единицы понимали – чтобы найти Алчущий, Максу нужно шагнуть в огонь. Вот хватит ли у него на это сил и веры? Второй попытки не будет. «Спасется тот, кто верит» – мысленно повторил он слова старика-орнитолога. Но как же это трудно – поверить на пустом месте!
Макс до боли сжал пальцы в кулаки, встал, сделал глубокий вдох. Пора. Потихоньку звук ревущей толпы и треск огня стали утихать, как будто кто-то плавно крутил регулятор громкости. И наступила тишина. Успокаивающая и убаюкивающая. Макс закрыл глаза. Он не стал просить какие-то силы: небесные или адские помочь ему. Он обратился внутрь себя. Он сам – вселенная. Он сам – сила! Раньше ему казалось, что все, что произошло с ним на болоте после того, как он бежал из мертвой деревни, было либо сновидением, либо плодом его потрясенного и измученного сознания. Он всеми силами старался уйти от реальности. Он боялся признавать ее. Но, пожалуй, хватит бегать и прятаться. Время выйти из шкафа, где он просидел целых 26 лет, думая, что это и есть его мир, его реальность.
Камень, огромный валун посреди болота… Он отлично помнил, как тогда набирался у него сил. Макс представил, что снова прикасается к нему ладонями. На физическом уровне ощутил, как тугая колючая струя энергии заполняет его изнутри, раздвигая границы тела, раздувая его как резиновую игрушку. «Довольно», – подумал Макс и убрал руки. Открыл глаза. Все вокруг изменилось, как будто он стал выше ростом.
Прошло минут двадцать, не меньше. Дом уже пылал, обдавая жаром. Народ отступил на несколько метров. А Макс все стоял на своем месте, не шевелясь. Волосы его слегка опалило, того и гляди, хватится одежда. Старейшина нервничал. Его съедал червь скепсиса. И чем дольше стояли возле горящего дома, тем труднее было сдержать нетерпение. Не выдержав, он подошел к Максу.
– Что дальше? Давай же, ищи.
Тут дверь сорвалась с петель и с грохотом упала внутрь. Макс дотронулся рукой до кулона, висящего на шее и, не оглядываясь, шагнул в проем горящей двери.
Народ ахнул, Иванна упала в обморок. Все заголосили. Их лица изображали крайнюю степень удивления – никто не ожидал. И только Гена среагировал не так, как все. Он закрыл лицо курткой, вдохнул побольше воздуха и… прыгнул следом.
