Порой мне очень хочется забыть о своих способностях и стать обычной девушкой, мечтающей выйти замуж по любви, а не по настоянию папеньки или же проснуться в далёком прошлом, когда, если верить сказаниям, одарённые были особенными. Их уважали и любили, делали подношения и считали огромной удачей жить с ними по соседству, но всё меняется. Неконтролируемые вспышки силы, порой опасные для окружающих, сделали таких как я изгоями. Дурная кровь, прогнивший разум, что только не говорили о них за их спинами, страшась находиться поблизости. Терпеть такое отношение к себе одарённые не стали и ушли в проклятый лес, отделившись от людей вечной зимой и стеной, через которую обычный человек не пройдёт. Если бы я обладала даром земли, воздуха, воды, была бы целительницей — пошла бы за ними. Но я оказалась чужой среди всех. Меня не хотят видеть в живых ни одарённые ни люди. Во мне поселился самый опасный, самый неконтролируемый дар, обрекая на вечное одиночество, без права на ошибку.
— Стоять! Мерзавец! — басит грубый мужской голос с едкой хрипотцой от быстрого бега. — Шкуру спущу!
Я всё же смогла немного оторваться и завернуть за угол, стуча стоптанной подошвой ботинок по мощенной камнем дороге, чем вызвала небывалые проклятия преследователей.
Напряжение сдавливает виски, мешая думать, лёгкие обжигает от нехватки воздуха — поддерживать быстрый темп бега становится невыносимо трудно. Пот бежит по лицу, смазывая грязь, одежда прилипает к телу. Стараясь восстановить сбитое дыхание, мысленно проклинаю сегодняшний день, свою глупость и неосторожность. Я несколько дней следила за домом ювелира, подбиралась к приоткрытым окнам, подслушивала разговоры, дожидалась ночи и, лишь убедившись, что измученная придирками прислуга ложиться спать сразу, как только двери хозяйской спальни закрываются — на четвёртый день после заката пошла к чёрному входу. В полной тишине вступала осторожно, прижималась к гладким стенам с многочисленными картинами, легко добралась до второго этажа по крутой лестнице, после чего всё пошло наперекосяк.
Дверь кабинета с сейфом была не заперта, из-за чего пришлось искать её особо долго. Ладони вспотели от волнения, пока я прикладывала руку к дверной ручке в ожидании привычного слуху глухого щелчка отпираемого замка, которого так и не последовало. Только это должно было насторожить, но я упорно продолжала поиски — осторожно приоткрывала каждую дверь, заглядывала внутрь, боясь потревожить сон ювелира и его жены. К счастью, кабинет мне попался третьим после двух гостевых комнат и ничей покой не был потревожен.
Зайдя внутрь, я позволила кольцу на своём пальце осветить комнату и, едва оглядевшись, брезгливо поморщилась. Обстановка и стойкий запах пота перемешанного с алкоголем вызывала отвращение. Она была под стать засаленным волосам ювелира и его с трудом влезающему в брюки необъятному животу. По обстановке кабинет не отличался ничем от многих других. Квадратное помещение с двумя окнами было обставлено дорого, но безвкусно: модный чересчур вычурный диван, обтянутый синей тканью с золотыми узорами, стоял напротив камина, тяжелые бордовые шторы с грязно-желтой бахромой были зашторены лишь наполовину, на темных изумрудных стенах виднелись жирные пятна, будто ювелир ежедневно принимал здесь пищу и не особо заботился о том, куда он кидает обглоданную кость, а наличие особо заляпанной стены возле массивного рабочего стола из красного дерева, говорило о верности моих рассуждений. На столешнице беспорядочно лежавшие письменные принадлежности щедро разбавляли капли соуса и чернил, а книжный шкаф почему-то использовался как бар. Сложно поверить, что столь неряшливый мужчина, способен создавать воистину изящные украшения.
Закрыв нос ладонью, я подбежала к сейфу, спрятанному как обычно за картиной, и, открыв его не глядя, побросала в сумку через плечо пузатые мешочки с монетами и драгоценные камни. Этого должно было хватить, чтобы выкупить свою жизнь и начать новую с другим именем и хорошо продуманной родословной. Поддельные документы открывали для меня двери в счастливое будущее, где я и мой брат сможем обзавестись семьёй и более не бояться наступившего дня. Всё бы закончилось в ту ночь, если бы не одно но… Я едва не столкнулась в коридоре нос к носу с ювелиром! Он, разумеется, меня заметил и поднял крик. А дальше погоня и поднятые на ноги солдаты.
— Стоять! Мерзавец! — кричат позади. — Он уходит! Окружай!
— Не уйдет вор! — гремит зычный голос где-то впереди, из-за которого я слишком резко вдыхаю и закашливаюсь.
Страх разъедает, забирается под кожу колким холодом. Дар внутри просыпается, тянется к кончикам пальцев, покалывает их, готовясь выйти наружу.
— Нет! Нет! Нет! — шепчу я и сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Только не сейчас!
Худшее, что со мной может сейчас произойти — это неконтролируемый выброс силы. Всем сразу станет ясно, что за чудовище они преследуют и что для его поимки можно использовать любые методы.
