Эрик потянулся над игрушечным столом и взял салфетку из держателя. Вытерев рот, он сказал:
— Рак крови, развивается стремительно и страшно.
— Где его лечат? В «Святом Франциске»?
— Он пользуется услугами личных терапевтов. — Марисоль вспомнит Дока Джейн и Мэнни, когда до этого дойдет. — Он получает самое лучшее лечение. Лучше не бывает, могу тебя заверить.
— Сколько… — Она прокашлялась. — Сколько ему осталось?
— Сложно сказать. Но он страдает. Сильно.
Повисла пауза, нарушаемая только процессом еды.
— Он перестал звонить мне, — выпалила Марисоль.
— Значит, он поддерживал связь? — Не удивительно. И это обеспокоило Эрика. — Он рассказывал что-нибудь?
— Он не говорил со мной. Просто вешал трубку, но это был он. Я знаю это. А потом звонки прекратились.
— Да.
Перед ними поставили еще тарелки, в этот раз с чем-то из кукурузы. И другое блюдо из картофеля — такое миссис Карвальо заморозила для них перед отъездом. Бабушка не присоединилась к ним. Она начала мыть тарелки в раковине, и он знал, что не стоит предлагать ей помощь. В Колдвелле, во время их совместного проживания, они с Эвейлом однажды предложили свою помощь на кухне, и женщина оскорбилась так, будто они использовали бранные слова в ее присутствии.
Марисоль заговорила лишь после того, как они с братом закончили второе и третье блюда.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Но я не могу вернуться. Вы должны понять. Даже ради него. Нам небезопасно находиться в Колдвелле…
Миссис Карвальо перебила ее чередой резких слов на ее родном языке, и внучка склонила голову, чтобы не оскорбить свою бабушку несогласием. Тем не менее, Эрик видел по жесткой линии ее подбородка, что она не уступит.
— Мы обеспечим вашу безопасность, — предложил он. — Вам обеим. Слово чести, что с вами ничего не случиться.
Бабушка снова заговорила, уперев руки в бедра, морщинистое лицо выражало неодобрение.
Марисоль поднялась на ноги.
— Нет. Это опасно. Может, я могу связаться с ним через FaceTime, или как-то еще. Поговорить по телефону или…
Эрик встал, Эвейл последовал за ним.
— Я понимаю. Прошу простить за беспокойство.
— Я бы хотела помочь. — Марисоль скрестила руки на груди. — Правда, при иных обстоятельствах я…
— Мадам, — он обратился к ее бабушке. — Вы несказанно одарили нас своей трапезой. Она придаст нам сил, которые мы направим в нужное русло.
Эвейл согласился с его словами, и они оба поклонились пожилой женщине.
Когда они выпрямились, миссис Карвальо спрятала руки под передник. Она, казалось, была рада их словам и расстроена поведением своей внучки.
Повернувшись к Марисоль, Эрик также поклонился.
— Мы здесь не задержимся и более не побеспокоим вас.
Марисоль открыла рот, словно собиралась заговорить, но он уже ушел, направляясь к двери. И выходя наружу, он придержал панель для близнеца.
— Не говори ничего, — пробормотал он, когда Эвейл пересек порог. — Молчи.
Как и всегда, его близнец не возражал против молчания.
Вишес резко вскинул голову, почувствовав присутствие Джейн. Там, в темноте, на холодном ветру. Она пришла.
Он вскочил со станка, сердце гулко забилось в груди. Он чувствовал ее эмоции даже не видя ее… и понял, что каким-то образом она все выяснила.
— Джейн, — рявкнул он, зашагав по голым половицам.
Она была на террасе в своей призрачной форме, всего лишь нечеткая голограмма самой себя в белом халате, униформе и «Кроксах». С ее светлыми волосами и широко распахнутыми темно-зелеными глазами, она казалась до боли знакомой… и чем-то из другой, более ранней стадии его жизни.
Когда между ними закралось отчуждение? — гадал он.
— Что ты наделал? — прошептала она.
Резкая боль, угрожающая его равновесию, вспорола грудину.
— Я не трахал ее. Я не прикоснулся к ней.
— Почему… — Она накрыла рот рукой. — Вишес, почему?
Когда порыв ветра пронесся в пространстве между ними, он услышал свой ответ:
— Я не знаю.
— Ты не… ты
Вишес покачал головой.
— Я не изменял.
— Где твоя майка?
— Я не собирался этого делать…
— Разумеется собирался. Ты попросил Фритца принести сюда выпивку, и кто-то явно пришел сюда.
— Я сказал тебе, что не прикоснулся к ней…
— Чушь собачья! И прошу, избавь меня от своих отговорок. Я не поверю тебе. С какой стати… — она указала на зажжённые свечи. — Когда я запомню эту чудесную картину до конца своих дней? Вишес, это так романтично. Надеюсь, она впечатлилась…
— Ты бросила нас.
Отшатнувшись, Джейн посмотрела на него.
— Прошу прощения?
— Ты бросила меня, хотя физически никуда не уходила.
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — резко спросила она.
— Я тебя не вижу. Мы не бываем вместе. Ты больше занята своими пациентами, чем…
— Погоди. — Она вскинула руку перед его лицом. — Ты серьезно сейчас выставляешь
