Я лежала и слушала, как бьется, готовое вырваться из груди сердце, чувствовала, как обжигает меня «хранитель», не увиденный эти маньяком. Вероятно, он транслирует мои чувства Аарону, и тот переживает, передавая страх моему кулону. Но вряд ли он сможет передать Гидеону, что с его непутевой матерью что-то произошло. Как жаль, что у меня нет возможности попрощаться с ними. Сказать своим мальчикам, что нет для меня никого дороже них, и Деону, как сильно я его полюбила. Но слезы усилием воли я остановила. Бороться связанной по рукам и ногам не получится, хоть не доставлю удовольствие этому уроду, в виде испуганной и заплаканной жертвы. Не дождется.
Вернулся бывший король Тревос, с которого окончательно исчезла иллюзия. Он с ласковой улыбкой маньяка сел рядом, а потом и вовсе лег рядом со мной.
- Радуйся, драгоценная, тебе предстоит стать моим главным подарком Темному Богу, - сумасшедший попытался меня поцеловать, но я крепко сжала губы. - Не хочешь по хорошему? Это замечательно, - шептал он мне на ухо, облизывая мочку. - Чем больше ты будешь сопротивляться, тем больше боли я причиню тебе, тем дороже будет моя жертва. Ты будешь громко кричать, пока я буду любить тебя, ты сама замолишь меня о смерти, пока раз за разом мой клинок будет резать твою кожу, - он прижал лезвие к моему плечу и я почувствовала как потекла кровь из саднящей раны. Из горла вырвался ох, а Тревос воспользовался моментом и просунул свой мерзкий язык ко мне в рот. Я сжала зубы, и прикусила урода. Он же чуть отстранился и улыбнулся. - Строптивая. Нам будет весело, хоть и недолго, когда я сольюсь с тобой в своей радости и твоей боли, то вырежут амулет из этой прекрасной груди, что бы дать жертву за силу и заполучить артефакт, - тут Тревос рассмеялся и провел кинжалом по моему телу, периодически надавливая и делая надрез на коже.
А потом он резко прижался ко мне уже голым телом и вогнал клинок в мою правую ладонь. Я же заорала от боли. И тут сумасшедший король исчез, а веревки одна за другой упали с меня, перед глазами оказалось лицо Бонна.
- Насть все хорошо, - он посадил меня и укутал в свою мантию.
- Уводи ее! - это кричал Гидеон, но мы, как завороженные, смотрели на Тревоса.
Из его глаз вылезала тьма, не такая как у меня, злая, ядовитая, как кислота, разъедающая все вокруг. Моя тень, было, бросилась в атаку на обидчика, но тут же отскочила, как ошпаренная. Но Деону не был страшен дар короля, он упорно шел к противнику, и от него исходило фиолетовое свечение, и свет становится все ярче, все насыщеннее, настолько, что я забыла обо всех ранах, так сильно разболелась голова. И только перед тем, как отключиться поняла, что этот свет прогоняет тьму Тревоса и увидела как, возникший из ниоткуда, Эльфен отправил ледяную стрелу в сердце темного мага, а Нифер подхватил падающего Гидеона.
Глава 36 или любовь лучшее лекарство
« Иногда, чтобы заболеть,
достаточно просто влюбиться,
но бывает, что для и выздоровления
достаточно любви»
Меня знобило и тело само прижималось к чему-то теплому, пытаясь избавиться от противной тряски. Но по мере того, как я приходила в себя, трясло лишь сильнее. Наконец, невероятно тяжелые веки соизволили подняться и я увидела темный салон экипажа. Напротив меня сидел Эльфен, придерживающий очень бледного Гидеона, и от колонела к нему тянулись тонкие сиреневые лучи.
- С ним все будет хорошо, - где-то над ухом раздался голос Ларсена. - Ты как?
Я попыталась прислушаться к организму: по телу волнами пробегал, болела рука, ныла голова, какое-то давление в груди.
- Кажется, простудилась и ладонь болит.
- Ничего, - подал голос Райли. - в Лазарете вас обоих быстро на ноги поставят. Главное дотяните до него, - стихийник был, как всегда, бодр и весел.
- А как Гид… Джинер?
- Скорее жив, чем мертв, но я его подпитаю немного, а лекари доведут до ума. Не бойся, до свадьбы заживет.
- До чьей? - не поняла я шутки.
- До вашей, конечно, - расхохотался Эльфен. - Будто мы не заметили, какие вас отношения связывают. Все же в «ищейки» не за красивые глаза берут.
Он продолжал шутить, но у меня не было сил отвечать, да что там отвечать, я даже думать не могла. А потому, привалившись к плечу Бонна, я тихонечко заснула, проснувшись лишь на секунду, когда он брал меня на руки. Хороший у меня напарник, заботливый.
Меня разбудил доктор, осмотрел с головы до ног, похмыкал, наговорил кучу непонятных слов медсестрам и сдал им на поруки. Те подхватили меня под обе руки и вывели из кабинета, за дверями которого стоял Ларсен. Он покачал головой, и перехватил меня у девушек, идти я была не в состоянии.
А вот из палаты его уже выгнали, сказав, что здесь справятся и сами, а ему негоже подглядывать за голыми девицами. Напарник закатил глаза и, пообещав мне, что навестит завтра, ушел. Оставив меня наедине с экзекуторшами.
