Экран телефона в руке вдруг загорается, приходит оповещение с почты. Открываю его, и сердце начинает радостно стучать. Я не верю в судьбу, иначе бы она не подбросила меня в семью Быковых. Но, глядя на уведомление о зачислении в частный университет, куда я подал заявку в нетрезвом состоянии и при подначивании Мота, я верю в то, что судьба мне благоволит.
В то же мгновение я бодрым шагом иду в сторону остановки, зная, куда поеду и где проведу следующие пять лет. В престижном частном университете, что находится в горах. Мне не придётся задумываться о деньгах и проживании. Всё уже решено. Осталось туда добраться.
— Открой дверь, немедленно! — дверь за спиной сотрясается от сильных ударов кулаком.
Я втягиваю голову в плечи, жмурю глаза, пытаясь прогнать слёзы, которые уже второй раз за день закипают на глазах. От беспомощности и страха. От осознания, что никто не способен меня защитить.
Я одна, в огромном доме. Наедине с человеком, у которого стёрлись все границы. Слетели все предохранители.
По спине рассыпаются колючие иглы страха, впиваясь в кожу и сковывая мышцы. Делаю глубокий вдох и всеми силами пытаюсь восстановить дыхание. Он не сможет попасть в комнату, я в безопасности.
— Аврора, — очередной сильный удар заставляет отскочить от двери.
Создаётся ощущение, что кулак врезался не в хлипкое деревянное полотно, а попал точно между лопатками.
— Уйди, Олег! — выкрикиваю испугано. — Уйди! Я сейчас позвоню твоему отцу! Он вернётся! И убедится в том, что я не лгала.
— И он с радостью присоединиться к развлечению, — хохот брата звучит зло и надтреснуто, давая мне понять, что второй раз он уже не отступит.
Я тихо скулю от страха и прижимаю пальцы к губам, чтобы заглушить этот звук. Страх сковывает по рукам и ногам, делая их тяжёлыми и неподъёмными. Я чувствую себя загнанной в угол. Беспомощной. Брошенной и никому ненужной.
На подкашивающихся ногах, которые грозятся подломиться от очередного громкого удара в дверь могучими кулаками, подхожу к старому рабочему столу, под ножки которого засунуты книги для устойчивости. Беру мобильный телефон, несколько раз провожу пальцем по разбитому экрану, пытаясь снять блокировку. Только с четвёртого раза у меня это выходит. Звоню единственному человеку, на чью помощь всё ещё надеюсь, несмотря на недавний разговор.
— Мам! Мама, он снова ломится в мою комнату, — всхлипываю в трубку от страха, когда стук становится чаще и громче.
— Аврора. Мне сейчас некогда. Что-то срочное? — голос родительницы глух, а на заднем фоне слышится музыка, звон бокалов и громкий смех. — Что ты хотела?
— Мама! Олег ломится в мою комнату, — выкрикиваю в отчаянии. — Он снова трогал меня.
— Аврора, хватит. Мне надоело слушать твои сказки. Я не раз тебе говорила, что твоя ложь выводит нас с Игорем. Тебе недостаточно было сегодняшнего разговора? Игорь и так предпринял меры, но, кажется, действует он слишком мягко.
— Мама, — шепчу растерянно, поднимая руку к лицу и трогая щёку, которая всё ещё болит после пощёчины.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, Аврора. Мы не взяли тебя на приём, ты решила испортить нам праздник своей поганой выходкой? Довольно. Я сыта твоими капризами по горло. Поговорим с тобой утром. Куда серьёзнее, чем сегодня днём. Не мешай мне больше.
Мать кладёт трубку, а я в полной растерянности смотрю в одну точку перед собой. Единственный человек, от которого я могла ждать помощи, не поверила мне. В очередной раз.
Она верит пасынку, но никак не родной дочери.
Я опускаю ладонь к груди, где сердце сжимается от боли. Сухой всхлип вырывается из груди, но ни одна слезинка не срывается с ресниц. Сегодня я выплакала всё то, что копилось во мне четыре года. Больше слёз нет.
Боль внутри меня печёт, испепеляет душу. Будто она стала куском пергамента в пустыне, вспыхнувшим и сгоревшим дотла, остатки пепла которого развеял ветер.
Я прислушиваюсь к звукам за дверью. Олег перестал стучать, и это очень сильно меня настораживает. Я совсем не верю в то, что успокоился. С первого дня моей жизни в этом доме мой сводный брат решил затащить меня в постель любой ценой. И если сначала я была уверена, что его спортивный интерес скоро угаснет, то позже с ужасом осознала, что он стал одержим.
Одержим настолько, что переломал рёбра парню, который проводил меня до дома.
Я принимаю решение за долю секунды.
Я не вижу смысла оставаться в доме, в котором даже спать не могу, опасаясь за собственную безопасность. Беру вместительный рюкзак и, стараясь не шуметь, складываю нужные на первое время вещи. Хотя, собирать мне особо нечего.
Закинув последнюю вещь в рюкзак, подхожу к окну. Открываю створку и, перегнувшись через подоконник, смотрю вниз. Спрыгнуть не смогу, слишком страшно. Вроде недалеко, но прыгать со второго этажа чревато переломами и ушибами.
— Ты что там притаилась, холера? — сильный удар в дверь пугает до икоты.
Я подпрыгиваю на месте и чуть не выпрыгиваю от страха на улицу раньше времени.