— Я говорю тебе честно, что как парень я не умею красиво говорить. Я могу ехидничать, быть колким, выводить из себя. Жизнь с бабушкой научила. В последние годы я всеми силами пытался ей насолить. Стереть это высокомерие с её лица. С тобой я всеми силами пытаюсь подобрать слова, чтобы выразить чувства. Аврора, эти чувства… они сводят меня с ума. Выворачивают душу наизнанку. Чёрт… — Мирон лбом вжимается в мои тазовые косточки. — Я всю жизнь был один, Аврора. Я не знал любви. И, как позже оказалось, друзей у меня тоже не было, — горько улыбается. — Мне кажется, что зацепила ты меня именно тем, что показывала свою холодность. Я всё детство пытался добиться бабушкиного расположения. Получить её одобрение.
— Мы слишком в этом похожи, — с грустью улыбаюсь я.
— Я веду к тому, малышка, что выражать чувства слишком сложно. Но единственное, что ты должна знать — я люблю каждую клеточку твоего тела.
— Мир, — тяну, пальцами зарываясь в волосы на его затылке, — это взаимно. Всё же, родной мой, напиши бабушке.
— Я… — начинает часто и надсадно дышать. — Я…
— Мир, — шепчу ласково и с любовью, обхватывая его лицо ладонями, — я рядом. Я с тобой, слышишь? Ничего не изменится. Хуже точно не станет!
Молодой человек кивает. Встаёт с колен и хватает телефон, который до этого лежал на подоконнике. Замирает у окна, смотрит в одну точку. Я подхожу к нему со спины, обвиваю торс руками, щекой прижимаюсь к лопаткам. Я прижимаюсь к нему настолько тесно, насколько могу.
Мирон тяжело выдыхает и начинает печатать сообщение. Я не читаю, не лезу. Это его личное. Только поглаживаю пальцами по груди, где часто колотится его сердце.
— Написал, — хриплым голосом говорит Мирон.
— Я горжусь тобой, — я чувствую, как сильно вздрагивает парень, и тут же понимаю, на что именно у него такая реакция. — Я очень горжусь тобой, родной.
Мир разворачивается, смотрит мне в лицо чуть красными и воспалёнными глазами.
— Что, если она не ответит?
— Мирон, просто она будет спокойно спать, зная, что с тобой всё в порядке. Ты бы не стал писать, если бы я не попросила. Ничего уже не изменится.
Я приподнимаюсь на носочки и целую его в уголок губ.
— Всё, — звонкий чмок. — Будет, — поцелуй в подбородок. — Хорошо, — я целую его в губы, языком проводя по нижней губе.
Молодой человек привлекает меня к себе, целуя жадно, будто я вот-вот растворюсь и исчезну. А я вновь осознаю, насколько сильно я люблю его. Страсть накрывает с головой, руки любимого начинают шарить по телу. С моих губ слетает громкий стон, чтобы в тоже мгновение быть пойманным губами моего любимого. Я вскидываю руки, кладу ладони на затылок Мирона, пальцами зарываюсь в короткие волосы. Послушно откидываю голову назад, когда парень начинает покрывать поцелуями шею. Ноги подгибаются и только руки парня не дают мне рухнуть.
Звонок сотового заставляет Мирона закаменеть. Я кидаю косой взгляд на экран и говорю:
— Ответь.
Мир дрожащими пальцами принимает вызов.
— Здравствуй, Мирон.
Голос бабушки заставляет сердце сжаться. Только сейчас осознаю, насколько давно его не слышал.
— Привет, бабушка, — отвечаю надтреснуто, чувствуя, как Аврора щекой прижимается к моей груди.
Её прикосновения заставляют расслабиться и почувствовать поддержку.
— Ты… Поступил… — она запинается, вздыхает тяжело и жалобно.
— Да, бабушка. На бюджет. Вот, получил стипендию. Шестьдесят тысяч, — выпаливаю на одном дыхании.
— Мой любимый мальчик. Ты всегда был у меня умненьким и старательным. Я так горжусь тобой.
Я запрокидываю голову назад, потому что в носу начинает щипать.
— Ба, ты прости меня. Я должен был раньше тебе сказать.
— Нет. Нет, Мирон. Это ты меня прости. Мальчик мой, я всё требовала от тебя, требовала. Сама хороша. Я не должна была тебя прогонять. И говорить те ужасные слова. Ты мой любимый внук. Самый любимый человек.
— Ба, — хриплю в трубку.
— Я скучаю, внучок. Я так скучаю. Я вспоминаю, как ты по дому бегал, а я всё одёргивала. Вроде старая, а мудрости не набралась. Я всё пыталась ошибку свою исправить, чтобы не был ты таким, как она. Забывала любовь свою показывать. А я ведь так тебя люблю. Так люблю.
— И я тебя, бабушка, — говорю тихо.
— Я хочу приехать, Мирон. Хочу обнять тебя. Денег привезти.
— В выходные — дни посещения, бабушка. Приезжай в следующие. Только не нужно денег.
— Хорошо. Хорошо, мой внучек. Обязательно. А как учёба? Как питаешься?
Аврора мягко целует меня в подбородок и выходит с кухни, плотно закрыв дверь, оставляя меня одного. Я никогда не говорил с бабушкой так долго. Никогда наш диалог не был настолько душевным и открытым. Попрощался с ней только через два часа, чувствуя лёгкость на душе, будто камень скинул. И сам не осознавал, что всё это время чувствовал вину.
Аврора спит на кровати, свернувшись клубочком. Я подхожу к ней, опускаюсь на колени у кровати, целую в губы.
— Поговорил? — распахивает глаза.
— Да. Спасибо, маленькая. Спасибо тебе.
— За что?
— За тебя, — шепчу ей в губы. — За то, что ты моя. Я люблю тебя. Ты моя воровка. Воровка моего сердца…
Эпилог
Я подставляю лицо солнцу, втягиваю запах моря.