Сколько же всего изменилось в наших с ней мирах, в ее и моем сознании… За время нашей с ней вынужденной разлуки, я успел (буквально) умереть и воскреснуть, худо-бедно, стал опытным юзером силы, научился контактировать с миром мертвых и даже приобрел новую профессию, подражая посмертным вестникам и провожая заблудшие души за кромку. А еще я научился убивать вурдалаков, не испытывая при этом мук совести. Вера же успела принять сторону моих заклятых врагов и даже освоиться в новом для себя амплуа. Она убила и осушила ничуть не меньше сотни людей за последние два-три месяца. Причем, я прекрасно понимал, что не все ее жертвы были отъявленными негодяями. Зачастую добычей Веры становились обычные люди, имевшие неосторожность оказаться не в том месте и не в то время. И это обстоятельство делало нас непримиримыми врагами. Наши дорожки отныне разошлись. Разошлись столь кардинально, что представить себе ситуацию, где они могли сойтись вновь, было просто невозможно.
Внешне Вера изменилась еще разительнее. Сказать, что моя сестренка стала прекрасна — ничего не сказать. Все-таки вурдалачий вирус накладывал свой отпечаток на всех, кто им заражался. Даже доходяга Владлен, правая рука Марты, выглядел как свеженький цент, (кстати, а где он?) чего уж говорить о девушках вурдалаках. Их физические оболочки в нашем подлунном мире становились эталоном красоты и грации. Даром, что мертвячки.
В случае же с Верой имело место быть и мое субъективное мнение. Я всегда считал сестру красивой девушкой. Единственное, что занижало мою оценку Веры, как женщины, ее добровольная инвалидность. Да, в моей памяти она запечатлелась беспомощной инвалидкой. Безусловно, красивой, но все же инвалидкой со всеми вытекающими из этого факта нюансами, а стало быть, и с моим особым отношением к ней. С самого начала своей добровольной аскезы, Вера была и оставалась для меня лишь маленьким и, увы, капризным ребенком. Сегодня же передо мной стояла сильная и волевая женщина. И стояла она на своих двоих. Молодая, дерзкая, амбициозная и уверенная в себе, Вера, словно сошла с картинки глянцевого журнала. И будь это так, уверен, красовалась бы она не где-нибудь, а крупно и на развороте с каким-нибудь пафосным жизнеутверждающим слоганом из разряда: «Я сделала себя сама, сможешь и ты!»
Кстати, даже не знаю, чему я сейчас дивился больше — ее красоте и свежести, или же ее силе. Удивляться было чему — сила из моей сестры просто била фонтаном. Признаться, я бы не смог сейчас с уверенностью сказать, кто из нас в этом отношении был наиболее прокачен. Нет, я и раньше встречал высших вурдалаков — та же Марта — вурдалак вне всяких категорий, но даже в ней сила не кипела столь яростно и живо, как в моей сестренке. Или же Марта умело это скрывала? На досуге уточню.
На всякий случай прощупал Веру через «посмертие». Мало ли что могла учудить Пелагея. Увидел я то, что и должен был увидеть — передо мной действительно была Вера. Единственное, что меня удивило, и, наверное, даже обнадежило, так это то, что в посмертии Вера выглядела точно так же, как и в жизни. Ни тебе рогов, ни тебе, хвоста, ни каких-либо иных атрибутов демонической сущности. Неужели после стольких убийств и стольких выпитых жертв, Вере удалось сохранить свою истинную сущность?
Отчего-то стало грустно. Вспомнилась песенка из старого советского мультика: «Ах, если бы, ах, если бы — не жизнь была б, а песня бы…»
Ладно, пора с этим кончать. Грустить будем после. Я смело сделал шаг навстречу сестре и оказался на самом краю второго этажа.
Вера даже не удосуживалась создать вокруг себя кокон — настолько уверенно она себя сейчас ощущала в этом мире. Она просто шла, а потоки обращенных ею же упырей обтекали ее, словно вода скальную породу. На мгновение Вера остановилась возле Пелагеи и Марты. Марта указала рукой в нашу сторону и что-то сказала. Одним резким движением головы Вера обратилась ко мне. Наши взгляды пересеклись, и этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы я понял — мы больше никогда не будем родными людьми.
— Горин, ты ее тоже видишь? — шепнула мне на ухо Вилкина. — Это же…
— Да, Катерина, это моя сестра.
— А эта скромная толпа граждан, как я понимаю, тоже упыри?
Уж кому-кому, а Катерине я сейчас не завидовал. Наши с ней соратники сейчас находились под моим полным ментальным контролем, и даже не думали паниковать. Вилкина же видела истинные масштабы угрозы. Похоже, моя сестренка перекусала вообще всех людей в Доме Правительства и вывела их на улицу. Реши она сейчас навести в Столице шороху, у нее были на то все шансы. А если они с Мартой на пару, хотя бы десять процентов от имеющихся в их распоряжении упырей в вурдалаков обратят — хана всей нашей текущей реальности. Мир на какое-то время погрузится в хаос гражданской войны. Причем, как для людей, так и для вурдалаков это противостояние будет носить уже экзистенциальный характер.
— Да, Катерина Алексеевна, вы абсолютно правы, — буркнул я в ответ и вновь посмотрел на Василия.
