После той встречи, Катерина Веру больше не видела, хотя и наведывалась в квартиру к Гориным еще несколько раз. В конце концов, Вилкина своими регулярными визитами и звонками в дверь так надоела соседке Гориных, что та ее попыталась прогнать взашей, не забыв, правда, при этом поделиться ценной информацией, что никто, мол, в этой квартире больше месяца не появлялся. Соседка, (как там ее завали — Зинаида Петровна, кажется) хоть и пыталась показаться сварливой бабкой, но все же спалилась на том, что задавала Катерине слишком много вопросов о Гориных. Она явно испытывала некую привязанность к этой семье, это чувствовалось. И именно на этом Катерина и сыграла. А потому, пересилив свой страх, Зинаида Петровна все же вышла на диалог с Вилкиной, видимо, в надежде разузнать о судьбе соседей. Увы, Вилкина от этого контакта приобрела куда больше. От Зинаиды Петровны ей стало известно, что Гриша в квартире не появлялся чуть ли не с того самого момента, как тут нашли кучу трупов, а насчет Веры соседка была не уверена. Слышала пару раз, как та беснуется за дверью, как разбивает какую-то посуду, вещи ломает, воет нечеловеческим голосом. Соседи снизу опять же жаловаться приходили, но все без толку — не открывала им Вера. Зинаида Петровна призналась, что сама идти к Верке побоялась:
— Так и я наброситься могу, вы же даже документы мои не спросили, Зинаида Петровна, — попеняла старухе Катерина, на что получила логичный ответ:
— Да тебя, дочка, я сразу узнала. Ты же тогда тут вроде главной была. Всех этих построила, да за собой увела. Я все вижу, все подмечаю.
— Понятно. А что потом вы предприняли? У вас соседка беснуется, никого к себе не подпускает. Это не могло вас никак не волновать.
— Отчего ж не волновало? Очень даже волновало. Я несколько дней у их дверей продукты оставляла. Крупы, молочку, овощи. Иной раз и просто в кастрюльке, чего себе готовила, приносила. Но Вера на контакт не шла, дверей никому не открывала и еды не брала. А после того, как она притихла я и вовсе решила, что из-за брата, из-за его пропажи, его сестрица на себя руки то и наложила. — Зинаида Петровна рассказывала со страстью, с упоением. Словно эти события были в ее жизни неким краеугольным камнем. — Ну, и я испугалась, разумеется, — продолжала она, — что стала невольной соучастницей душегубства. Мне бы полицию вызвать вовремя, или МЧС. Тут двери нужно было ломать, спасать дуру. А я смалодушничала, забоялась.
В общем, бедная Зинаида Петровна после тех событий себя несколько дней поедом ела. Призналась, что ждала, когда за дверью трупный запах появится, но после увидела странную картину, которая сняла с ее души этот тяжкий крест.
— Месяца два назад это было, — заговорщицким голосом продолжила вещать соседка. — Ночью к подъезду подрулил какой-то большущий автомобиль. Номеров я, разумеется, не запомнила — да и как их сверху-то разглядеть? Из автомобиля вышли какие-то странные люди, все в черном. Поднялись пешком на наш этаж. Причем, поднялись, как-то уж слишком быстро.
— А с чего вы взяли, что они пешком шли? — уточнила Вилкина.
— Так, лифт у нас один, и старый. Двери у него хлопают так, что всякий раз слышно. Я, к примеру, всегда знаю, когда Маринка или муж ейный домой приходят. Гориных, опять же, контролировала таким образом. К Верке, бывало, какая только шваль не шастала, пока бедный Гриша на пяти работах трудился.
— А в этот раз лифт, стало быть, не грохотал, — догадалась Катерина.
— Я сразу поняла, что явились они именно к Верке. Как поняла? А черт их знает, — пожала плечами старуха. — У нас в последнее время, если чего случалось, то обязательно в квартире Гориных. Так вот, зашли они в подъезд, а я к глазку, стало быть. Ну, думаю, минут через пять тут будут. Какой там, буквально сразу у дверей Гориных очутились. Причем все сразу. А лифт молчал. Так они и на лифте бы так скоро не поднялись бы…
— Ясно, про лифт, — нетерпеливо подтолкнула к сути словоохотливую соседку Вилкина. — Дальше было что?
— А что, дальше? А ничего. Зашли они, значит, в квартиру, да и увели Верку нашу.
— То есть, как зашли? Дверь выломали? — Не поняла Вилкина.
— Почему же выломали? Ничего не ломали они. Верка им сама открыла.
— То есть, Вам и соседям она не открывала, а этим взяла и открыла?
— Выходит, так. Я и сама удивилась. И более того, они в дверь и не стучали даже, и не звонили. Просто пришли и замерли, как в театре перед публикой. А главный ихний, так грозно зыркнул в глазок Веркиной двери, а после защелкали замки и Вера им сама открыла. Будто он ей одною мыслью приказал, — уже шепотом добавила Зинаида Петровна. — Может, гипнотизер, какой?
— Ну да, с битвы экстрасенсов.
— Чаво?
— Домофон у Гориных, говорю, был специальный. Вера все на маленьком планшете видела. Знала, кто пожаловал. Потому и открыла.
— А, ясно… — как-то растеряно протянула соседка.
