В общем, уже на этом этапе было ясно — здесь орудовал вурдалак. Гнетущая атмосфера заброшенной стройки, скупая эмоциональная реакция следователя Фокина и картина его астрального тела были более чем показательны. Мне даже пришлось слегка поработать с памятью майора, что должно было на время привести его в рабочее состояние. Нет, стирать из памяти мужчины то, что он увидел, я не собирался — ему это только навредит. Я просто слегка понизил в его голове уровень важности расследуемого преступления. Все равно, что басы укрутить в аудиосистеме на минимум, чтобы по мозгам не так сильно били. Но даже с учетом моего ментального воздействия было очевидно — данное событие в жизни следователя бесследно не пройдет. Как минимум, майор еще несколько недель будет заливаться алкоголем, выстраивая ментальные барьеры в своей психике. Как максимум, поймет, что с него довольно, и оставит службу. Может быть, даже попытается начать жизнь с чистого листа и осядет где-нибудь в деревне. Я уже видел формирование этой мысли в его голове. Этот вариант, как по мне, был даже предпочтительнее остальных. Не факт, что и там он не сопьется, но вероятность, что в алкогольном делирии он кого-нибудь зарежет или пристрелит из табельного пистолета, будет куда меньше. Тут чистая математика — в селе плотность населения, тупо, меньше, чем в городе.
После короткого знакомства и туманного объяснения отца Евгения о том, кто мы и какую структуру представляем, немного успокоившийся майор Фокин кратко ввел нас в курс дела. Уже на этом этапе было понятно, что мы напали, наконец, на след моей сестренки. И след этот, увы, оказался кровавым. Долго она себя не проявляла. С прошлого эпизода прошло почти две недели и вот, нате — сразу куча невинно убиенных. Да — ее спровоцировали. Да — она оборонялась. Но сути дела это не меняет. Вера могла просто уйти, как сделала это неделю назад, когда на ее след вышла полиция, но предпочла донести до мира некое кровавое послание, сутью которого могло быть лишь одно — «Не трогайте меня!»
Краткий отчет Фокина мы выслушали на первом этаже среди строительного и бытового мусора. Судя по обстановке, (некогда грандиозную, а после внезапно слитую) стройку вообще никак не охраняли. Следов пребывания тут маргинальных членов общества было предостаточно. Матерные слова на стенах вперемешку с граффити, хвостики жженых спичек на потолке, экскременты, пепелища костров, картонные коробки, шприцы, бутылки с фольгой, тюбики клея и прочие радости жизни отбросов общества были налицо. Тут и без свершившейся трагедии аура была ни к черту. Теперь же это здание лучше снести от греха подальше.
После знакомства и краткого введения в курс дела последовал утомительный пеший подъем на тридцатый этаж. Лифтов в заброшенном здании, разумеется, не было, как впрочем, и перил. Идти по захламленным битым кирпичом и прочим строительным мусором лестничным пролетам было не просто. Освящение также отсутствовало. Первым шел майор Фокин с мощным ручным фонарем в руках. Мы же подсвечивали себе дорогу слабенькими фонариками смартфонов. И если первые этажи преодолевались нами вполне бодро, то с последними вышла заминка — продвижению мешали черные ручейки густой, уже успевшей прихватиться морозцем и коагуляцией крови. Кроме того, на верхних этажах уже работали криминалисты. С ними то и дело приходилось расходиться на узких лестничных пролетах. При этом желательно было никуда не вляпаться и не оставить лишних следов. Тут вообще без комментариев. В подлунном мире начиная с двадцать пятого этажа, царили кровь и ужас — с этим предстояло работать отцу Евгению и его ребятам из Совета — оперативную группу священник вызвал сразу же, как стали известны первые подробности этого жуткого происшествия.
В посмертии же меня ждали растерянные души убитых бойцов спецназа. Их я обнаружил уже на тридцатом этаже — там, собственно, где их и настигла скоропостижная гибель. Повинуясь какому-то стадному инстинкту, призраки бойцов спецназа кучковались в сторонке.
