— Подлец! Сволочь! — Распалялась она, пытаясь повторно ударить меня кулаком в то же самое место. Я же отмахивался, как мог, стараясь держать разъяренную женщину на расстоянии вытянутой руки. — Я жизнью ради него… — задыхаясь от ярости, кричала девушка, — а он ни пол словом, что живой! И ладно я — дурочка с переулочка… Ты вообще понимаешь, что чувствовала Вера твоя, когда тебя, скотина, сволочь, тварь, якобы, не стало⁈
— Так, ну все, Катерина, успокойтесь, немедленно!
Отец Евгений сурово осек очередной выпад Вилкиной в мою сторону и даже успел оттащить ее от меня, схватив за плечи. Девушка подчинилась, замерла на мгновение, словно о чем призадумалась, а после, резко развернулась и двинула нашего полковника в нос тем же Макаром. И если я подспудно догадывался, что ничего хорошего от появления Вилкиной ждать не стоит и был морально готов к атаке, то отец Евгений к такому повороту событий был явно не готов. Итогом этой безобразной сцены стали два мужских разбитых носа, поджатые женские губы и общее неловкое молчание.
Наша троица разместилась на лестничной клетке. Мы с отцом Евгением сидели на холодных ступенях, прикладывая пакеты льда к разбитым переносицам, и молчали. Ступенькой выше разместилась Вилкина, скрестив на груди руки. Причем, выглядела девушка так, словно это не мы со священником пострадали от ее руки, а наоборот. Всем своим видом она демонстрировала миру, что это ее чувства были растоптаны, а законные права попраны.
Вот вам, батенька, и слабый пол. Мало того, что отмудохала двух здоровых мужиков, так еще и жертвой себя назначила. Может, я все-таки зря ей не стер память, когда была возможность? А, может, стоило и в дурку ее определить, как советовал мне Василий однажды. Ладно, вопрос риторический и к делу не относится. Как ни крути, а капитан Вилкина мне здорово помогла в свое время. А после еще и пострадала за свою помощь. Будем считать, что сочлись.
Пакеты со льдом нам любезно предоставил один из судмедэкспертов, работавших на этаже. Пожилой медик, кажется, был знаком с Вилкиной, поскольку после безобразной сцены, что устроила Катерина, они еще минут пять мило общались. О чем шептались старые знакомые, мне слышно не было. Ясно было одно — судмед что-то знал о мире Ночи. За разговором с Вилкиной он то и дело поглядывал на меня и отца Евгения и в целом из всех присутствующих выглядел самым спокойным. Учитывая всю чертовщину, что здесь творилась, вкупе с фактом, что это место из любого живого существа высасывало жизненную силу, что твой пылесос, бодрость старика вызывала вопросики.
Впрочем, мне сейчас было не до него. Мало ли, кто еще вхож в тему мира Ночи. Дед этот явно не первый день работает — чай, насмотрелся за годы службы всякого. Мне бы кровь остановить, а она, зараза, никак не хотела униматься. Все стекала по задней стенке глотки тоненькой струйкой, заставляя поминутно сглатывать. Странно, что мне сейчас сила никак регенерацию не включала — обычно такие плевые ранения за пару секунд излечиваются, а тут… Неужто на этот раз она солидарна с мнением Вилкиной?
«Ну, да-да, — пытался я мысленно договориться со своим Альтер-эго, — с какой-то стороны Катерина права — я действительно должен был поставить ее в известность о том, что жив»
В ответ на мою слабую попытку раскаяться, я получил мощный «прострел» от пяток до тазового дна. По ощущениям это похоже на сильный удар тока. С некоторых пор, моя сила, таким образом, дает мне понять, что я в чем-то не прав. Причем, работает эта странная коммуникация и в том случае, если я, по мнению силы, веду себя правильно. Скажем, когда я фолиант изучал, то испытывал очень необычные и скорее приятные ощущения. И вообще я заметил, что если все идет так, как угодно моей силе, по всему телу разливается волнительное тепло, доставляющее очень приятные ощущения. Все мои энергетические центры в такие моменты открываются и начинают функционировать на все сто процентов.
«Ай! — возмутился я, еле сдержавшись, чтобы не подпрыгнуть от неожиданного прострела. В целом, я понимал, в какое русло моя сила направляет ход моих мыслей. — Ладно, ладно — и в отношении Веры я также залагал — нужно было и ей как-то сообщить, что я жив. Сейчас бы не разгребал всю эту херню! Довольна?»
Сила мне на это никак не ответила, но и прострелы больше не повторялись, что уже можно было трактовать, как достижение определенного статус-кво между нами. Все-таки, правы были мудрецы прошлого, утверждавшие, что в любом человеке изначально заложена, правда. Человек всегда подспудно знает, как правильно поступить. Не всегда он может смириться с этим, это да. Но, так или иначе, информация о том, как «правильно», а как «не правильно» в человеке присутствует изначально. И штука эта называется совестью. У всех она есть, но не все ею пользуются.
— Этого-то понятно, — прогундосил спустя время священник, кивая в мою сторону, — а меня-то за что, Катерина?
Вилкина выразительно посмотрела на священника.
